Восприятие мотивов гражданской войны в Украине в такой системе информационного освещения предельно упрощены и заданы черно-белой картиной реальности, где демонизированные США противостоят «белой и пушистой» России, хранительнице традиционных христианских ценностей и моральных представлений. Отношение к другим странам определяется общим силовым полем антизападной пропаганды и соответствующих убеждений (
Как вы думаете, каким образом будут развиваться отношения между Россией и странами Запада после нынешнего конфликта вокруг Украины и Крыма?[65]
Как вы думаете, чем прежде всего вызвано ухудшение отношения населения Украины к России?
В такой картине ответственность за происходящее снята с Путина, который получает дополнительные бонусы как защитник русских, обижаемых и дискриминируемых во всех бывших республиках СССР, и переносится на внешние безличные силы, враждебные России. Функция «внешнего врага» здесь чрезвычайно важна – «враг», сознание угрозы (фантомной или реальной, в данном случае это не так важно, поскольку речь идет о структурах массового сознания) существованию «национального целого», «коллективному мы» не только позволяет консолидироваться вокруг авторитарной власти, но и снимает вопрос о политике, морали, будущем страны или таких проблемах, как права и свободы человека, дефекты институциональной системы и демократические реформы. Экстраординарные условия, возникающие с появлением врага, парализуют и отодвигают на задний план все вопросы, которые поднимает оппозиция или протестные движения. По мнению большинства опрошенных, власть, Путин в данных обстоятельствах действуют «правильно», морально (соответствуя образу «патерналистского начальства»). Но одновременно задаются установки в отношении к населению Украины, которые позволяют снимать любые моральные ограничения на насилие применительно к ним или относиться к ним как к «нелюдям», «врагам», отказывать им в сочувствии и солидарности. Пропаганда тем самым не позволяет идентифицироваться с их проблемами, с их видением происходящего (а в дальней перспективе – быть глухим к их стремлению войти в Европу и разделять все европейские ценности и нормы).
Дело не просто в активации конспирологического сознания, характерного для советского и постсоветского общества, бинарного восприятия реальности. Следует принять во внимание и более сложные, неочевидные смысловые связи между такого рода представлениями о Западе и конструкцией самого посттоталитарного социума (прежде всего отношение частного, маленького человека к власти, в особенности к ее персонифицированному образу). Представление о могущественной (капиталистической!) Америке, опутывающей весь мир сетью своих военных баз, агентуры, маскирующейся под гуманитарные фонды и организации, устраивающей «цветные революции» для утверждения правительств-марионеток, соответствует структуре тоталитарного сознания, воспроизводит глубинное, подсознательное ощущение зависимости собственного существования от чужой, недоброжелательной воли. За такого рода стойким антиамериканизмом или антизападничеством (в данном случае это одно и то же) скрывается убежденность в социальной неполноценности отдельного человека или недееспособности даже населения целой страны, общества, невозможности сопротивления подобной нечеловеческой и чаще всего – антигуманной – силе (тоталитарному государству)[66].
