Возвышение Дерини полностью

Брион Халдан, король Гвинеда, принц Меары, лорд Пурпурного Марта, восседал на коне на вершине холма и обозревал окрестности.

Он не был высок, но сочетание величественной осанки с кошачьей грацией служило противникам грозным предупреждением о том, что его не следует недооценивать. Однако его врагам редко представлялся повод к этому. Смуглый, стройный, со следами проседи на висках и в черной густой бороде, он внушал почтение одним своим видом. Когда он говорил, будь то жестокий повелительный тон или вкрадчивая мягкость, проникающая в сердце собеседника, люди слушали и беспрекословно подчинялись.

Если же не убеждали ласковые слова, убеждала холодная сталь. Об этом предупреждали широкий меч в ножнах и узкий стилет на поясе.

Руки, сдерживающие горячего боевого коня, мягко, но уверенно лежали на поводьях из красной кожи. Это были руки бойца, руки человека, привыкшего повелевать.

Но если присмотреться более внимательно, то первоначальное впечатление о нем как о короле-воине пришлось бы изменить. В больших серых глазах читалось гораздо большее, чем просто отвага и мудрость полководца, – в них светился изощренный ум государственного деятеля, которого знали и которым восхищались во всех Одиннадцати Королевствах. В то же время вокруг него как будто царила неуловимая атмосфера тайны, запретной магии, чего-то такого, что могло обсуждаться только шепотом. Брион, которому едва исполнилось тридцать девять, поддерживал мир в Гвинеде уже в течение пятнадцати долгих лет.

Король, который сидел сейчас на коне на вершине холма, наслаждался минутой покоя – ах, как нечасто выпадали ему такие минуты!

Брион высвободил ноги из стремян и потянулся.

Было раннее утро, туман поднимался от земли. Не по сезону сильный ночной холод пронизывал насквозь. Легкая кольчуга под туникой короля несмотря на кожаную охотничью одежду стала ледяной, и от ее жгучего прикосновения не могла защитить даже нижняя шелковая рубашка.

Король плотнее закутался в мягкую шерсть плаща, сжал пальцы в перчатках и надвинул на лоб ярко-красную охотничью шапку. Белое перо на ней горделиво всколыхнулось.

Крики, лай собак, звуки охотничьих рогов, ржание лошадей, стук копыт – весь этот гам как бы висел во влажном безветренном воздухе. Король обернулся и с высоты холма увидел тени скачущих сквозь туман хорошо откормленных лошадей и на них таких же сытых всадников, разодетых в бархат и мягкую кожу.

Брион улыбнулся, завидев их. Блестящее зрелище, но, король был уверен, всадники внизу наслаждались охотой ничуть не больше, чем он сам. Отвратительная погода превратила охоту в мучение, – и это вместо ожидаемого удовольствия!

Зачем, зачем он пообещал Джехане, что на ее столе вечером будет оленина? Он же знал, когда говорил это, что время охоты на оленей еще не наступило. И все же никто не должен нарушать обещание, данное леди, в особенности, если она обожаемая королева и мать наследника престола.

Низкие заунывные звуки охотничьих рогов подтвердили его подозрение, что след потерян, и он безнадежно вздохнул. Если погода коренным образом не изменится, то мало надежды собрать рассеявшуюся свору за полчаса. Да что полчаса! Этих молодых неопытных собак не собрать и за день, и за неделю!

Он покачал головой и хмыкнул при мысли об Эване, ведь тот был так горд своей новой сворой. Старый лорд очень много говорил – почти всю неделю – о предстоящей охоте. Теперь ему придется извиняться и терпеть насмешки, которых он, несомненно, заслуживает. Дюку Клейборна непростительно выводить таких неопытных собак на королевскую охоту. Бедняги, они, наверное, никогда не видели оленя!

Звук лошадиных копыт привлек его внимание, и он повернулся в седле, чтобы посмотреть, кто же приближается к нему. Наконец, молодой всадник в ярко-красных шелках и коже вынырнул из тумана и направил лошадь к холму. Брион с гордостью наблюдал, как тот, пустив лошадь шагом, приближался.

– Лорд Эван просил передать, что придется немного подождать, сэр, – доложил мальчик. В его глазах светились возбуждение и охотничий азарт. – Собаки погнались за зайцами.

– Зайцы! – расхохотался Брион. – Ты хочешь сказать, что после хвастовства, которое мы терпели целую неделю, Эван собирается заставить нас сидеть и мерзнуть, пока он собирает своих глупых псов?

– Выходит так, сэр, – ухмыльнулся Келсон. – Но чтобы утешить вас, могу сказать, что каждый из нас чувствует то же самое.

«У него улыбка матери, – тепло подумал Брион. – Но глаза, волосы мои. Он кажется таким маленьким. Неужели ему почти четырнадцать лет? Ах, Келсон, если бы я мог уберечь тебя от всех опасностей, что ждут впереди!»

Улыбнувшись, Брион отогнал от себя эти мысли:

– Ну, что же, мне гораздо лучше, чем остальным.

Он зевнул, потянулся и затем расслабился, сидя в седле. Седло заскрипело под его весом, и Брион вздохнул.