Даже Элэйн нервничала, хотя никто из них не мог её видеть. Её голос послышался из, казалось, пустоты:
— Ты уверен, что он не сможет ощутить эту штуку? — спросила она.
— А ты можешь? — спросил Мэттью.
— Нет, — сразу же ответила Элэйн. — Но даже если он не заметит ловушку, он может не появиться там, где ты хочешь.
— Любая точка в радиусе двадцати ярдов сойдёт, — сказал Мэтт. — Хотя середина была бы лучше всего. Но я не думаю, что будет разница.
— Почему ты так думаешь? — спросила Керэн.
— Потому что я считаю, что он этого хочет, — сказал Мэттью, рассеянно потирая тыльную сторону своего металлического кулака о куртку, будто он мог отполировать идеальный зачарованный металл. Это был признак того, что он нервничал: — Если он может обнаружить то, что одному из нас грозит опасность, то я думаю, что он сможет разобраться в том, что мы делаем. Если он появится не там, то я попытаюсь ему объяснить.
— Если ты слишком приблизишься к нему, то умрёшь, — объявила Мёйра. — Не думаю, что он может управлять своей силой. Вот, почему он к нам не вернулся.
— Хватит, — сказала Роуз. — Давайте не будем затягивать. — Она говорила со своей обычной уверенностью и властностью, но в душе она волновалась, что струсит. Она сложила руки перед собой, чтобы не было видно, как они дрожат.
Керэн исчезла, забрав с собой Элэйн, чтобы дожидаться на выбранной ими точке наблюдения, пока Мэттью, Айрин, Коналл и Линаралла разошлись по своим намеченным позициям в углах ничем не обозначенного квадрата со стороной в тридцать ярдов. Все они усилили свои щиты. Когда они приготовились, Сайхан поднял арбалет, тщательно наведя его на грудь Роуз. Он прилежно упражнялся последние несколько лет, чтобы попасть точно в цель. Тяжёлый болт не промажет, а если всё пойдёт не так, как планировалось, то он хотя бы не даст Роуз страдать перед смертью. Снаряд пробьёт ей сердце, и закончит её жизнь настолько безболезненно, насколько можно.
Грэм и Алисса стояли на расстоянии более чем в сотню ярдов, и не могли вмешаться, когда палец здоровяка завис над спусковой скобой. Напряжение наблюдавшего за этим молодого рыцаря можно было почувствовать на ощупь. Алисса положила ладонь ему на плечо, но это почти никак не снижало напряжение в его мышцах — он боролся с собой и со своим желанием остановить происходившее.
— Не могу на это смотреть, — сказал Грэм, не отводя взгляда от происходившей перед ним сцены. — Я передумал. — Он сделал шаг, начиная двигаться вперёд.
Рука Алиссы не отпускала:
— Верь ей… — слова ещё только срывались с её губ, когда с резким щелчком арбалет произвёл выстрел, после чего всё сразу завертелось.
Послышались два мужских голоса, кричавших от ужаса, не в силах поверить в происходившее. Один из них принадлежал Грэму, но второй — новому человеку. Рядом с Грэмом и Алиссой стоял человек с массивным телом, не уступавший Сэру Сайхану или самому Грэму. Незнакомец был облачён в полные латы, и нёс двуручный меч, который Грэм мгновенно узнал, ибо этот меч был его собственным. На его эмалированном нагруднике был герб рода Торнбер.
Всё это было воспринято в миг ослепляющей боли, поскольку на поле появился столб чёрного пламени, в точности между Роуз и Сэром Сайханом. Исходивший от столба жар был совсем не теплом, но обжигающая боль заставила Грэма, Сайхана, Алиссу и незнакомца упасть на землю, извиваясь в агонии от начавшейся смерти.
Лишь четверо волшебников остались стоять, едва-едва. Мэттью и остальные были укрыты самыми сильными щитами, на какие они были способны, но даже этого не хватало, и они стали один за другим падать на колени, силясь завершить свою задачу.
На краю времени, в месте-которое-не-место, я наблюдал за медленным осыпанием кристалла, содержавшего вселенную — и был не в силах остановить это. Боль моя уже прошла, и даже мои эмоции по большей части омертвели. Ничто уже не имело значения.
Я хотел сна, благословенного освобождения грёз, где я смогу забыть эту жизнь и всё то, что в ней пошло не так. Я боролся со сном, поскольку знал, к чему он приведёт, но с каждым проходившим мигом это казалось мне всё менее важным.
Прозвонил колокол, крошечный звон в моём сознании, всё нараставший по мере звучания. Сперва я не мог его понять, но в конце концов мой разум начал обращать на него внимание. Лежавший передо мной огромный бриллиант мира стал резче, и я осознал, что звук шёл из одной точки внутри него.
«Роуз».
В этот миг я увидел её, стоявшую на открытом поле, и к ней медленно приближалась смерть. Появившись рядом, я бы скорее всего её убил, но если бы я ничего не сделал, то её смерть была бы гарантирована. Мои родные находились там, наблюдая со странным ожиданием, поэтому я позаимствовал толику вечности, и порылся в их мыслях и воспоминаниях. Там я нашёл надежду. Моему сыну удалось — он отыскал решение. По мне пробежало лёгкое чувство гордости, смыв печаль, сопровождавшую знание того, что я никогда не смогу сказать ему или остальным, насколько я ими гордился.
