Возвышение и мятеж полностью

Его наручные клинки вонзились в грудь Мойры, и в тот же момент челюсти Каруина сомкнулись вокруг его туловища. Из его тела брызнула кровь, но руки Тириона были по запястья погружены в её тело, когда зубы Каруина пробили его щит и вонзились в его плоть. Обычным зубам это было бы не под силу, но драконы Мордэкая были оснащены зачарованными зубами и когтями, и за ними стояла такая физическая сила, которой не мог сопротивляться ни один смертный маг.

Мойра умерла почти мгновенно, в то время как челюсти Каруина остановились, едва не раздавив его до конца. Дракон выпустил его из пасти, и Тирион упал на землю, истекая кровью через по сути дюжину колотых ран — но он был жив.

Ариадна стояла рядом, глядя на него в шоке, слишком ошарашенная, чтобы двигаться или реагировать, пока Тирион начал быстро латать наиболее серьёзные раны. Некоторые из них были смертельными, и без принятия срочных мер могли его убить. Работая, он поглядывал на мёртвое тело Мойры, и бормотал себе под нос:

— Ты меня неправильно поняла. Я скорее убью врага, даже рискнув другом. Лучше жить ублюдком, чем умереть героем.

Магия, покрывавшая тело Мойры, начала сползать, и по мере таяния иллюзии он увидел, что это был очередной крайтэк. Тирион в замешательстве уставился на него. «Это же точно был её эйсар. Ошибиться невозможно».

Затем лицо Мойры поднялось из этого тела подобно признаку, и с пренебрежением уставилось на него:

— Она в тебя влюблена. Ты знал об этом?

Тирион схватил странного заклинательного зверя своим эйсаром, порвав на части, но она не закончила говорить:

— Ты уже проиграл, — сказало существо голосом Мойры. Звук был таким, будто она нашёптывала ему на ухо:

— «Как долго, по-твоему, мне требовалось, чтобы забраться внутрь после уничтожения твоего щита?»

Он чувствовал ростки её воли, вившиеся через его разум, пленившие его в собственном теле, но они быстро слабели. Её сила была отрезана.

Тирион боролся, разрывая окружавшие его и заполнявшие его обзор тени, и тьма начала таять, но он всё ещё слышал её смех в своих ушах. Он крикнул призраку внутри себя:

— Ты с самого начала была подделкой!

Ответом ему был новый взрыв смеха:

— «Как и ты». — Её голос стал слабеть.

— Я жив, а ты — проиграла, — ответил он. Она умирала, а он был силён, его сущность была невредимой, но когда она уже истаивала, он услышал её последние слова:

— «Ты не заслуживаешь любви».

После этого она исчезла, а Тирион остался лежать на земле, слабы и истощённый. Он больше не мог держать глаза открытыми, но он решил, что достаточно позаботился о своих ранах, чтобы не умереть. Через некоторое время он услышал оклики ищущих Королеву людей, и узнал баритон Сэра Харолда.

Ариадна наверное к тому времени пришла в себя от шока, поскольку ответила:

— Сюда.

Он слушал шаги крупного мужчины, спешившего к ним. Тирион был слишком слаб, чтобы говорить, и его сознание начало гаснуть, но он услышал следующий разговор:

— Что случилось? — с тревогой спросил Харолд.

— Тирион предал нас, — ясным голосом сказала Королева. — Взять его.

Через несколько часов Ариадна сидела у кровати в одной из гостевых комнат дворца. Конкретнее, это была спальня Сэра Коналла, и на матрасе, вытянувшись, лежал сам молодой рыцарь, всё ещё крепко спавший.

Крепко, но не мирно — лицо Коналла было бледным, а его кожа была горячей на ощупь. По ту сторону кровати стоял мужчина, вытянув руку над животом молодого человека. Гарэс Гэйлин был здесь уже некоторое время, но когда он убрал руку и заговорил с Королевой, лицо его было смирившимся:

— Плохо дело.

— Ты — архимаг, Лорд Гэйлин. Ты же наверняка можешь всё исправить, — отозвалась она.

Молчаливый маг поморщился:

— Могу, но лишь с риском для моей жизни.

— Тогда за дело, — настояла она.

Ответ Гарэса был спокойным, без какого-либо намёка на стресс или смятение, которые большинство людей ощутили бы, отказывая Королеве:

— Нет.

Ариадна встала, непокорно пылая взором:

— Я приказываю.

— Я сделал всё, что было разумным, — сказал архимаг. — Сама рана была не слишком плохой — не был повреждён ни один значительный кровеносный сосуд, а ранение печени не было серьёзным. Я залечил кожу и восстановил большую часть повреждений, но у него был пробит живот. Болезнь и жар почти наверняка заберут его жизнь в грядущие дни.

— Так сделай требуемое, чтобы этого не случилось, — сказала Ариадна.

— Нет, — снова невозмутимо сказал Гарэс. — Это потребовало бы нечто большее, чем обычная магия, и могло бы меня убить. Я не буду этого делать ради одного из наследников Мордэкая.

— Ты смеешь противиться моему приказу? — спросила Королева.

— Как это интерпретировать — дело ваше, — спокойно сказал Гарэс. — Однако я бы вас предостерёг — теперь, когда Тирион в цепях, а молодой Коналл умирает, я — последняя опора вашего правления.

Она зыркнула на него, не склоняя голову перед лицом обозначенной им угрозы:

— Ты готов позволить ему умереть, чтобы забрать больше власти?