Кипиру и Сахоту приказано заменять меня. Они позовут меня или разбудят, если состояние изменится.
Неужели это не удовлетворит шимпа? Фины не очень хорошо отнеслись к приказу исполняющего обязанности капитана, но подчинятся ему, даже если работа Сахота с кикви замедлится.
Чудо из чудес, Чарли как будто согласился.
– Да, это хорошо с их стороны, – сказал он. – Поблагодарите их от меня.
– И еще. Пока Кипиру подключен, может, он сумеет проследить, что это за помехи, которые мы постоянно получаем от робота. Мне это не нравится. И они становятся все сильнее.
– Да, сэр. Я попрошу его.
Шимпанзе потер правый глаз тыльной стороной мохнатой ладони и зевнул.
– Послушайте, Тошио, – сказал он. – Мне очень жаль, но я должен отдохнуть. Не возражаете, если продолжим чуть позже? Позвоню вам после ужина и отвечу на все ваши вопросы, ладно? Ну, хорошо, тогда пока! – Чарли наклонился, и изображение исчезло.
Тошио, слегка ошеломленный, смотрел на пустой экран. Не возражаю? Не возражаю ли я? О, нет, сэр, абсолютно! Просто буду терпеливо ждать: либо вы позвоните, либо небо упадет мне на голову!
Он фыркнул. «Стал бы я возражать».
Тошио встал, суставы его трещали от долгого сидения в одной позе – скрестив ноги.
«Мне казалось, что для такого я слишком молод. Ладно. Гардемарин должен испытать все».
Он посмотрел в сторону леса. Дэнни много работает с кикви. Попытаться обратиться к Джиллиан? Она, вероятно, беспокоится о Томе, и кто стал бы ее винить? Мы ведь еще вчера должны были получить его сообщение.
Возможно, ей нужно общество.
У него иногда возникали фантазии насчет Джиллиан. Естественно, конечно: красивая женщина, к тому же постарше. По многим стандартам она гораздо соблазнительнее Дэнни Судман.
Дэнни, естественно, тоже по-своему привлекательна, но Тошио не хотел больше думать о Дэнни. Его обижало ее невысказанное отвержение: она не замечает его, а ведь они были одни на острове, у них много общего.
Правда, Дэнни не сказала и не сделала ничего оскорбительного, но в последнее время стала угрюмой. Тошио подозревал, что она догадывается, что небезразлична ему, и потому старается быть слишком холодной. Он убеждал себя, что такое поведение – признак незрелости, но все равно обижался.
Мысли о Джиллиан – совсем другое. Ему было стыдно, но он продолжал мечтать о том, что окажется рядом, когда ей понадобится мужчина, поможет ей перенести утрату…
Она, вероятно, тоже понимает его чувства, но ведет себя по отношению к нему, как ни в чем не бывало. Прощает, и он продолжает втайне ею восхищаться.
«Я, похоже, совсем запутался, – подумал Тошио. – Пытаюсь анализировать то, в чем совсем неопытен».
«Хотел бы я быть не неуклюжим юнцом, а больше походить на мистера Орли».
Неровный электронный звук прервал его размышления – ожил коммуникатор.
– О, нет! – простонал Тошио. – Еще нет!
Из приемника доносились помехи, тюнер пытался настроиться на несущую волну. Тошио захотелось пнуть прибор, столкнуть его в бездонное дупло дерева-сверла.
Неожиданно треск сменился свистом.
– Акки! – Тошио торопливо склонился к коммуникатору.
– Помню ли я? Ифни! Как бы я хотел сейчас оказаться дома! Что происходит? У вас неполадки с оборудованием на мостике? Я не получаю картинки, очень много помех. Мне казалось, что ты сейчас не на вахте. И почему тринари?
Тошио поджал губы, повторяя про себя это сообщение. «…Высокий нежный патрон». Мало кого фин так бы назвал. На острове только одна подходящая кандидатура.
– Хочешь поговорить с Джиллиан?
Тошио моргнул, потом сказал:
– Сейчас позову ее, Акки! Подожди!
Повернулся и побежал в лес, изо всех сил зовя Джиллиан.
Моноволоконный кабель почти невидим на фоне камней и ила океанского дна. Даже при свете фонаря Акки лишь изредка видел его блеск среди скал и осадков на вершине неровного подводного хребта.
Кабель специально сделан так, чтобы его трудно было обнаружить; только через него «Стремительный» может связываться с двумя рабочими группами, не выдавая своего местоположения. Акки искал целый час, используя инструменты и зная точно, что кабель здесь, прежде чем обнаружил линию на остров. К тому времени, когда он подключился нервным гнездом к линии, половина кислорода в его дыхателе была израсходована.
Очень много времени потребовалось только на то, чтобы уйти с корабля.
