Я был римским божеством и правил миром. А потом нам ударили в спину те, кому мы великодушно сохранили жизнь. Теперь я здесь - в новом варварском мире, где все носят штаны вместо тоги, а люди ездят в стальных коробках. Слабая смертная плоть позволила сохранить лишь часть моей силы. Но я Меркурий - покровитель торговцев, воров и путников. Значит, обязательно разберусь, куда исчезли все боги этого мира и почему люди присвоили себе нашу силу. Что? Кто это сказал? Ограничить себя во всём и прорубаться к цели? Не совсем мой стиль, господа. Как говорил мой брат Марс - даже на поле самой жестокой битвы найдётся время для отдыха. К тому же, вы посмотрите - вокруг столько прекрасных женщин, которым никто не уделяет внимания.
Момент я смотрел в экран дарфона, осмысливая информацию. Услышал, как просигналило устройство Оболенского, который так и замер с ним в руках, вчитываясь в пришедшее сообщение.
Сейчас был день, так что на момент у меня возникло искушение связаться с Маховыми и отдать Георгию приказ ударить по Москве. Далеко не факт, что вернувшиеся патриции пережили бы подобную атаку. Вот Кремль, в котором укрывался Рюрикович, напротив, точно бы выдержал.
Остановило понимание объёма жертв среди обычных жителей. Нельзя вот так, миллионами, выкашивать ни в чём неповинных смертных.
Решив, что сейчас мне нужна более детальная информация, я набрал контакт Дарьи. Спустя пару секунд послышался голос царевны.
— Ты на связи! Отлично. Я уж думала, что отдыхаешь после победы над франками.
Слова она, вроде, говорила скорее позитивные, но вот тембр голоса был напряжённым, как нервы фавна, угодившего на праздничный вечер кентавров.
— Как именно князья вернулись? Что известно о силах, которыми теперь обладают?
Дева отчётливо скрипнула зубами.
— Да ничего неизвестно. Никто не понял, как они в Москве очутились. Даже Шуйский ничего не почувствовал. А силы у них много. Особой Грани нашего родового Дара хватило лишь на то, чтобы отбиться. У Алексея вышло прорваться, но остановить их или уничтожить он не смог.
Сделав пометку в голове, я задал следующий вопрос.
— Они сами что-то заявляли? Может, связывались с прессой или выдвинули вам ультиматум?
На этот раз в голове смертной послышалась скрипучая ярость.
— Ничего. Ни малейшего слова о своих намерениях. Разгромили гарнизон и нашу гвардию. Прикончили всех дворян, которые пытались выступить против них и вышли на улицы. А теперь мне сообщают, что княжеские отряды перемещаются от одной усадьбы к другой. Звонки на дарфоны в Москву не проходят, работают лишь старинные артефакты связи или личные плетения, оттого информации совсем крохи.
Спали Бездна их души. Почему именно сейчас, когда я ещё не освоился с новой силой и не усилил пантеон?
— Укрепляйся в Петербурге. Займи самый защищённый дворец и не высовывайся оттуда. Не вздумай двигать войска на Москву — со штурмом они точно не справятся, а вот враг вашими солдатами воспользоваться вполне может.
Та возмущённо выдохнула.
— Это наша земля! Империя Рюриковичей! Как на нас станут смотреть, если я запрусь в крепости, как последняя трусиха?
Я усмехнулся.
— Не знаю, как на тебя будут смотреть, но ты хотя бы сможешь увидеть эти взгляды. В противном случае, тебя не ждёт ничего, кроме гибели.
Царевна замолчала. А я надавил голосом.
— Отправляйся в защищённый дворец. Укрой прибывающие войска. Ещё лучше, если они пока разместятся в родовых твердынях. Не стоит собирать всех в одном месте. Выйду на связь, когда буду в пути.
Договорив, сбросил звонок и глянул на Оболенского. Тот с хмурым видом набивал что-то на дарфоне. Отправив сообщение, поднял взгляд на меня.
— Всё, Сашка скоро будет в Петербурге. Займётся охраной Дарьи. Могу поспорить, мятежники скоро и туда доберутся.
Я чуть качнул головой.
— Не мятежники это, Сиятельство. Точно такие же предатели, как де Блуа. Только с теми встретились прямо здесь, а этих зачем-то понадобилось забрать. Теперь их вернули. Готовых убивать во имя своей будущей власти и новых хозяев.
Тот мрачно кивнул.
— Что-то вроде этого я и имел в виду.
На доли секунды замолчав, поинтересовался.
— Как полетим? Куда и на чём?
Для Ратибора вопрос о том лететь или нет, не стоял. Князь был уверен, что мы однозначно двинемся назад. Впрочем, я и сам понимал, что отправляться на выручку надо. Российская империя — та страна, где я оброс максимальным количеством связей. Там же находилась моя собственность, да и перспективы развития тоже присутствовали. А что до короткой памяти смертных и их недоверчивости — сколько себя помню, они всегда были такими. Предполагаю, такими же останутся и в будущем.
Конечно, какая-то часть моего сознания шептала, что можно оставить Рюриковичей с проблемой наедине. Мол, раз они решили, что вправе угрожать римскому богу и поджидали меня с группой князей и отрядом гвардии — то пускай и с новыми врагами разбираются самостоятельно. А я могу явиться на пепелище, чтобы показать себя спасителем страны.
Но это была лишь небольшая часть разума — та, что критично относилась к смертным и порой вылезала с напоминанием о том, что я вообще-то бог, а не какой-то сатир. И, возможно, пришла пора показать смертным, кто есть кто. Её уже давно не было слышно, но выступление перед прессой и раскрытие собственной личности, открыли для этого пласта сознания второе дыхание.
