«Гордость всей России» - говорили о Марии Клавдиевне Тенишевой современники. «Настоящей Марфой-Посадницей» называл ее Н. К. Рерих. Русская княгиня, отдавшая свое богатство на просвещение народа: творец, художник, просветительница, создавшая в Смоленске уникальный музей русской старины. Воспоминания княгини Тенишевой охватывают период с конца 60-х гг. прошлого столетия до новогодней ночи 1917 г. В них запечатлелись бурные события рубежа веков, важнейшие вехи культурной жизни: открытие Русского музея, Всемирная выставка в Париже, издание журнала «Мир искусства», встречи Тенишевой с талантливейшими людьми эпохи: Репиным, Чайковским, Врубелем, Трубецким, Бенуа, Серовым. На родине воспоминания княгини Тенишевой издаются впервые.
Имя Марии Клавдиевны Тенишевой (1867?—1928) относится к именам, незаслуженно забытым. Оно, как и некоторые другие, как бы «выпало» из истории отечественной культуры. Даже сама память о ней не сохранялась. Улица в Смоленске, названная именем Тенишевой в 1911 году, когда Мария Клавдиевна стала почетным гражданином города, после ее смерти была переименована. Не хранит память о ней и музей «Русская старина», уникальное собрание русских древностей, подаренное ею Смоленску в 1911 году; коллекция музея, многократно перетасованная и скрытая от наших глаз, гибнет в запасниках.
А что же Талашкино — имение М.К.Тенишевой под Смоленском? Талашкино — всемирно известный в свое время центр русской культуры рубежа XIX—XX веков, который сегодня должен быть не менее известен, чем мамонтовское Абрамцево. И там замерла духовная жизнь, а последним, чудом уцелевшим памятникам архитектуры грозит гибель от разрушительной реставрации...
Но вот рукописи, по утверждению Булгакова, к счастью, не горят. И те 35 тетрадок, что сохранила после смерти Тенишевой ее подруга княгиня Екатерина Константиновна Святополк-Четвертинская, а затем в 1933 году опубликовало Русское Историко-Генеалогическое общество во Франции, теперь — почти через 60 лет — увидели свет и па родине Марии Клавдиевны.
И это событие большой важности не только потому, что мы выполняем долг перед памятью Тенишевой и тем восстанавливаем историческую справедливость, но и потому, что возвращаем отечественной культуре хотя бы частицу того, что было ею сделано. К сожалению, из-за многолетнего незаслуженного забвения на родине потеряно много «исследовательского» времени и значительная часть фактов биографии Тенишевой уже невосполнима. Ушли из жизни почти все, знавшие Марию Клавдиевну, все ученики ее сельскохозяйственной школы, потерян во Франции ее архив; пока не удается найти ее родных, живших в 20-е годы с нею в Париже. И каждый день множит эти потери...
Почему же нам кажется необходимым сейчас по крупицам восстановить всю созидательную деятельность М.К.Тенишевой? В первую очередь потому, что все тенишевские начинания столетней давности не потеряли своей актуальности в настоящее время. И от нашего понимания смысла деятельности выдающихся русских просветителей-меценатов, каким была М.К.Тенишева, которую современники называли «гордостью всей России», зависит главное — возможность продолжения начатого ими дела, но, увы, прерванного на взлете, как дело Тенишевой в Талашкине.
Книга давно стала библиографической редкостью, и ознакомиться с ней можно было лишь по фотокопиям или микрофильмам. Данное переиздание мемуаров Тенишевой, задуманное Ленинградским отделением издательства «Искусство», также готовилось по фотокопии, сделанной им с экземпляра, хранящегося в Государственной Публичной библиотеке им. М.Е.Салтыкова-Щедрина. В самом конце работы в Ленинград приехал живущий в Париже Александр Александрович Ляпин — внук замечательного русского художника Василия Дмитриевича Поленова — и привез два экземпляра книги Тенишевой, одну из которых он передал в дар музею «Теремок» в Талашкине, а другую — автору этих строк.
Надо сказать, что А.А.Ляпин и другие представители русской эмиграции в Париже, хранящие память о М.К.Тенишевой и ее делах на благо отечества, оказывали нам посильную помощь в поисках архива и материалов, связанных с Марией Клавдиевной. Признаться, было больно сознавать, что там, в Париже, память о Тенишевой сохранилась лучше, чем на ее родине. Невольно сама М.К.Тенишева предсказала себе такой поворот судьбы: «Моя страна была мне мачехой, тогда как на Западе меня встречали открытые объятья».
«Впечатления моей жизни» — книга-исповедь. Она своеобразна в жанровом отношении. По утверждению Е.К.Святополк-Четвертинской записки не предназначались Тенишевой для печати. Это были дневниковые записи. Но нас сразу удивит одна их недневниковая особенность — отсутствие дат. Нельзя предположить, что это дело случайное. Нет ни одного письма Марии Клавдиевны или написанной ею записки, где бы ни была проставлена дата. А в книге даты начинают возникать только во второй половине повествования. Финал же книги сфокусирован на дате, и не только на дате, но и на часе (писались эти строки в семь часов вечера 31 декабря 1916 года). «Теперь осталось всего лишь 5 часов до конца этого злополучного года. Что-то нам сулит 1917 год?»
Образ времени в книге — образ жизненного потока. Чем дальше от первой фразы: «Раннего детства туманное видение», чем ближе к «берегу», к финальной точке, тем отчетливее видны временные вехи... Думаю, правда, что не поэтический образ заставил Тенишеву сознательно не указать ни одной точной даты, которая подсказала бы год ее рождения, ибо фактам, изложенным ею в записках, — встрече с И. С. Тургеневым (не позже 1883 года), неправдоподобно раннему первому замужеству и рождению дочери, отъезду в 1881 году в Париж — никак не соответствует указываемый год рождения — 1867.