Мы поставили палатку и развели костёр значительных размеров. Костёр было видно из порта, и, поскольку недалеко на склоне стояли огромные бочки с горючим, работники диспетчерской обеспокоились и позвонили на теплоход «Яна», чтобы кто-нибудь сверху посмотрел, что это там на склоне. Там, впрочем, поняли, что это просто кто-то развёл костёр, и бочкам возгорание не угрожает, и успокоили диспетчеров.
Пока я спал в палатке, Андрей взялся за изготовление грибного супа. На склонах росло много грибов, к которым я всегда относился подозрительно. Во-первых, я не разбираюсь в грибах, а во-вторых, в Якутии в грибах больше червяков, чем грибов. Но здесь Андрею удалось найти бесчервячные грибы и даже изготовить густой вкусный суп.
На склонах бухты мы провели целый день. Сначала было солнечно, потом внезапно полил дождь и лил долгое время. Первый солидный дождь за время всего нашего пребывания в Магадане. Но мы почти не намокли, хорошо закрыв палатку полиэтиленом. Весь вечер я нахально проспал, в то время как Андрей занимался поддержанием костра.
На другое утро мы собрали палатку и спустились в порт. На этот раз мы не платили за пропуск, просочившись мимо охранника в какую-то неохраняемую дверь, а когда охранник нас застукал, заболтали его. Мы поднялись на борт теплохода и стали изучать, как дальше будет протекать наша жизнь.
Наше пребывание на теплоходе «Яна» длилось четверо суток. Трое суток мы плыли от Магадана до Ванино и ещё почти сутки стояли на рейде, ожидая, когда нас примет порт.
Первая проблема, с которой мы столкнулись на теплоходе — проблема вписки. У каждого моряка (на теплоходе их человек 25) есть отдельная одноместная каюта. Специальных пассажирских мест нет, вернее есть какая-то особая каюта, в которую подселили сопровождающих груз. Сопровождающие — толстоватый 50-летний мужчина с золотыми зубами и робкая худенькая женщина — находились в привилегированном положении и платили деньги за проезд, помимо платы за еду.
Мы же, как пассажиры «со стороны», должны сами изыскивать себе место для ночлега. Капитан сказал:
— Судно у нас грузовое, и специальных мест для пассажиров нет. У каждого моряка есть отдельная каюта. Но если к вам домой придёт участковый и скажет: поселите к себе этих двоих товарищей, — что вы ему ответите? «Пошли вон!» А если к вам эти товарищи постучатся, и скажут: пустите переночевать! — что вы ответите? Правильно. Так и я: я не могу никому приказать: пустите к себе этих двоих на время рейса. Идите к морячкам, договаривайтесь сами.
Мы спустились на нижний этаж, предполагая, что там живёт «морской пролетариат», — решили начать с него. Довольно быстро мы нашли места для ночлега: одно для меня, другое для Андрея. Когда же мы их нашли, и даже разместили свои рюкзаки, внезапно нам выделили некое помещение, по счастью оказавшееся пустым, — каюту с табличкой ЛАЗАРЕТ.
Параллельно вписку искали два студента-второкурсника: Дмитрий и Евгений. Они добирались из Магадана, в котором жили, во Владивосток, где учились в институте. В прошлом году, на первый курс, они добирались самолётом, но сейчас цены повысились — билет Магадан-Владивосток стоит дороже, чем Магадан-Москва (!), и они решили добираться научным методом. Метод перемещения на грузовых теплоходах довольно широко известен на Востоке.
Студенты тоже «окучивали» порт в течение нескольких дней, причём «Капитан Цируль» ушёл из-под их носа так же, как из-под нашего. Порт Восточный был всего в 100 км от их института. Упустив «Цируля», студенты были вынуждены плыть в Ванино — в 1000 км от Владивостока, с перспективой попасть в свой институт только к 7 сентября.
Мы утешили их тем, что Андрей имел перспективу прибыть в свой институт только 18 сентября. (Мы рассчитывали 6 дней ехать от Ванино до Тайшета и 6 дней от Тайшета до Москвы и даже вычертили соответствующую схему-график передвижения.)
Студенты тоже получили в своё распоряжение одно из пустующих помещений — каюту этажом ниже лазарета; у них была раковина и кран с водой; у нас же целая ванна, но ей запрещалось пользоваться.
Наконец, мы окончательно устроились в лазарете. Это была комната примерно 250 на 200 сантиметров, в ней стояла койка (вопреки моим гипотезам об устройстве морских теплоходов, она не была привинчена к полу), тумбочка, плафон с лампой на потолке и окно-иллюминатор на одной из стен. В другой стене находилась дверь в комнату с ванной, в третьей — дверь, через которую мы заходили. Мы сразу заполнили каюту нашим барахлом.
Долго ли, коротко ли, настало время отправляться. Два жёлтых буксира, прицепившись к нашему большому теплоходу, с трудом оттащили его от причала. Когда же они отцепились, наш теплоход слегка загудел и поплыл на юго-запад, навсегда увозя нас из города Магадана.