— …Да, да. Завтра Северобайкальский идёт? В обе стороны? Мне очень нужно завтра сопровождение…
Саша ушёл на охоту, а мы остались на вокзале. Читали «Уголовный кодекс Казахской ССР» (почему-то в милиции ст. Чара держали именно такой кодекс). Горы немножко приподняли свои облачные шапки, и я побежал фотографировать. Проведя на улице минут десять, я выявил, что сделалось холодно, — оставалось вернуться на вокзал и продолжать чтение «Кодекса».
…Вечером Саша пришёл с охоты. На этот раз добычи не было — видимо, много людей ходят в лес вместо магазина. Но он не огорчился, не впервой. Мы отправились к нему домой; жил он в обыкновенной городской квартире с водой, душем и электричеством. Нам было предложено помыться, что я и сделал, а Андрей избежал. В квартире жили, кроме Саши, его жена и ребёнок лет 2-х, но в данный момент отсутствовали (кажется, были где-то на отдыхе). Мы приготовили еду, поели и переночевали, а утром вернулись на вокзал, читать книжки и писать письма домой.
И милиционеры бывают хорошими людьми. Ура.
Днём приехало сопровождение — два милиционера. Саша отозвал их от поезда и они долго о чём-то шушукались. Нас передали им, и мы «в наручниках» (это, оказалось, было образное выражение) поехали в купе поезда Тында—Северобайкальск в Таксимо (около 300 км).
Милиционеры сидели, составляли рапорта и изучали протоколы. Протоколов было несколько, но сюжет у них был один: такой-то находился в поезде таком-то в пьяном виде, нарушающим общественный порядок и оскорбляющим человеческую нравственность, чем нарушил статью такую-то Кодекса об административных правонарушениях. На оборотной стороне протокола была графа «Объяснения нарушителя». Объяснения были такие:
«Выпили по одной рюмке.» (Трясущимся почерком.)
Приятно было находиться в цивильном купе поезда, где были даже и подушки. Мы пили чай, милиционеры угостили нас сахаром и каким-то вареньем. «Вот тебе и правонарушители, — думали мы, — с каким понтом нас везут!» Выпив большое количество чая, мы легли на верхние полки и уснули. Милиционеры последовали нашему примеру.
Спалось хорошо. Я слегка беспокоился, размышляя, не пора ли выяснить у милиционеров, высадят нас в Таксимо или нет. В удобный момент я спросил, оказалось, что мы можем ехать дальше, если разрешит начальница поезда. Когда до Таксимо оставался примерно час, я отправился в соседнее купе, где пили чай человек пять тётушек, и самая значительная из них была начальником поезда.
Я попросился проехать дальше. Тётушка была не очень довольна. «Ну, пусть вам там, в Таксимо, бумажку в милиции со штампом напишут, тогда я пущу,» — сказала она.
В Таксимо началась контактная сеть!! Суперцивилизация! От Таксимо и дальше на запад — Северобайкальск, Лена, Вихоревка, Тайшет — всё электрифицировано. («Проживи Леонид Ильич ещё лет пять, мы бы по всему БАМу сейчас на электровозах гоняли,» — мечтали машинисты на восточной, неэлектрифицированной, половине.) Поезд в Таксимо стоит полчаса. Мы попрощались с сопроводившими нас милиционерами и отправились в ЛОВД (отделение милиции). Там оказалось, что таких бумажек на бесплатный проезд лет пять как не дают (так я и думал).
Мы вернулись к вагону и сообщили, что бумажек в милиции не дают, а вот ехать нам очень нужно.
— Так что, я вас опять в купейном вагоне повезу?
— Ну, не обязательно, нам всё равно, — отвечали мы.
— Нет, я вас не имею права пустить, — возражала она. –
А если контролёры? Что мне, из-за вас, работу терять?
— Не волнуйтесь, пусть едут, — замолвил за нас словечко молодой милиционер, оказавшийся рядом, другой, не из тех, что везли нас в Таксимо. — Если будут контролёры, я разберусь.
И нас направили в общий вагон: езжайте, но если будут контролёры, вам сообщат, будьте готовы покинуть поезд. Мы расположились, Андрей уснул, а у меня завязалась интеллигентная беседа с перебравшимся поближе милиционером — его звали Максим, он видел меня когда-то в телевизоре, а теперь сопровождал поезд от Таксимо до Северобайкальска.