В районе Кунермы было довольно много снега. Хотя по календарю было только 12 сентября, снег улёгся довольно плотно: казалось, уже до весны. Кунерма — самое снежное место в нашей бывшей родине СССР. Снега там наносит метра два, а на горах по сторонам железной дороги созревают лавины. Для защиты от лавин в некоторых местах железная дорога была защищена стенами из массивных бетонных блоков высотой метра четыре. Когда на горах вдоль железной дороги возникает опасность лавин, их расстреливают с вертолётов.
Наконец, мы добрались до Усть-Кута (одно место имеет три разных названия: город Усть-Кут, станция Лена, порт Осетрово). Минут пятнадцать ехали по городу вдоль реки Лены. Здесь Лена узкая, мелкая, и с каждым годом ещё мелеет, и порт Осетрово — основная точка перегрузки грузов с железной дороги — отодвигается с годами всё ниже по течению реки. Наконец, подъехали к станции. Здесь локомотив отцепили. Поблагодарив машиниста, мы вылезли на перрон. Было уже темно; небольшой старинный каменный вокзал светился тусклым жёлтым светом.
Прощай, БАМ! Отсюда когда-то начиналась Великая Стройка, Магистраль
Века, обошедшаяся стране более чем в 9 миллиардов долларов и пропускающая ныне две-три пары поездов в день.
Мы переписали расписание (торопиться некуда: поезд стоит минут двадцать) и не спеша отправились к начальнику поезда.
— Здравствуйте! Пустите, пожалуйста, проехать хотя бы до Вихоревки.
Мы путешественники, из Магадана домой, в Москву возвращаемся!
— Откуда это вы взялись? — озадачился начальник поезда.
Мы уже знали, что нельзя отвечать, как мы проехали, иначе нам ответят: так, мол, и дальше езжайте. И мы скрыли нашу маленькую тайну.
— Это мы вам объяснить не можем. Если вы нас пустите, тогда расскажем, а пока это будет секрет.
— Нет, мужики, давайте пари: если до Тайшета догоните, тогда я вас и до Москвы довезу! — предложил начальник, чрезвычайно заинтересовавшись.
— Нет, лучше не надо! Пока до Москвы будем ехать, вы же сами говорите — контролёры-ревизоры всякие, риск большой. Лучше немножко, но сейчас.
— Ладно, Бог с вами — до Тайшета езжайте. Только идите в какой-нибудь плацкартный вагон, ну в первый, например.
Проводник первого вагона, худощавый человек (почему-то тоже узбекской внешности, только без усов) недоверчиво удивился, что, мол, начальник поезда прислал, ведь мест нет — но впустил. Потом сам сходил к начальнику поезда и убедился лично в том, что нам можно. Мы сказали, что на третьи полки залезем и не будем никому мешать до самого Тайшета (туда приходили утром).
Вагон поезда Тында—Москва был заполнен народом, было жарко и душно. Наличие ещё каких-то путешественников на третьих полках воспринималось отрицательно. Всё же мы, нашли себе по свободной полке, растянулись и заснули. Спать на третьей полке удобно, так как можно вытянуть ноги на неограниченную длину (никому по голове они не стукнут, так как высоко). С другой стороны, некоторый дискомфорт. Ну да всё равно спасибо, всё-таки проедем более 700 километров, до самого Тайшета — а там уже всё, считай, дома.
…Как приятно было попасть в знакомый Тайшет, в Тайшет, столь далёкий и малодостижимый для нас прежде! Тайшет, в 4500 километрах от Москвы, считай — пригород, ближнее Подмосковье, даже на электричках всего 25 пересадок, а на поездах и того меньше!
И впрямь, позади осталось 4300 километров самой тяжёлой для вольных путешествий железной дороги — и Господь помог, и мы дошли! Наука победила.
Совгавань. Ванино. Комсомольск. Хольгассо. Хурмули. Постышево. Ургал. Февральск. Верхнезейск. Дипкун. Маревая. Бестужево. Тында. Лопча. Юктали. Хани. Икабья. Чара. Куанда. Таксимо. Северобайкальск. Лена. Тайшет.
На вокзале Тайшета встречаем человека, который подвозил нас — километров десять до телевышки — полтора месяца назад.
— Ну и как? Далеко добрались?
— До Магадана!
Удивительно, нас ещё помнят… Домой!
…В Тайшете мы решили потратить деньги, подаренные нам добрыми железнодорожниками. Мы закупили несколько буханок хлеба и сгущёнку. Давно мы не лакомились такими веществами! Товарняки решили не искать: довольно уж напрыгались по шпалам в прошлый раз, когда, едучи на восток, разыскивали поезда на Иркутск и были обнаружены ВОХРами.
Первый поезд, в который мы попросились, оказался почтово-багажным и брать нас не захотел. Других поездов на запад пока не ожидалось, ближайшая электричка — часа через четыре.
Мы пришли в вокзальный ресторан Тайшета. В нём было пустовато — только один безногий инвалид, подсчитывая выручку от попрошайничества, катался на инвалидной коляске и издавал странные звуки: «э! э!» Это был местный нищий, он не умел говорить членораздельно и таковыми звуками привлекал к себе внимание. Ресторанные официантки скоро заметили и обслужили клиента. Мы же, достав нашу почерневшую кастрюльку, попросили сварить нам суп (из наших материалов), а пока он варился, достали сгущёнку и поглощали её.