Андрей Фурсов: Вестфальская система действительно уходит в прошлое. То, что суверенитет исчезает — это голубая мечта глобалистов, которые уже лет 60 активно говорят о том, что суверенитет ограничивает возможности развития государства, что нужно отдать часть суверенитета наднациональным структурам. Действительно, возникновение Организации объединенных наций отчасти ограничило суверенитет, но суверенитет ограничивается только у слабых стран. Посмотрите на Соединенные Штаты — разве у них суверенитет ограничен? Это они ограничивают суверенитет других стран. Пожалуй, две страны в современном мире обладают довольно мощным суверенитетом, который никакая глобализация не подрывает — США и Китай.
Вопрос:
Андрей Фурсов: Проблема не в том, что Сталин встал на пути глобалистов, а в том, что большая система «Россия» оказалась на пути глобалистов и в ней нашлись силы, которые смогли артикулировать это противостояние. Интересы команды Сталина совпали с мощью, которая еще оставалась в раздолбанной гражданской войной России.
Вопрос: И
Андрей Фурсов: Думаю, что рано или поздно глобализация все равно породила бы свои противоречия, и сквозь трещины глобального мира стали бы пробиваться неоимперии. Только это бы происходило в другой форме, чем сегодня. Сегодня это происходит так, как мы видим: финальная схватка глобалистов и имперцев находится на повестке дня.
Вот беда! Когда, бывало,
Он с неистовым серпом Проходил по полю шквалом — Сноп валился за снопом.
Сталин
Правда — горькое лекарство, неприятное на вкус, но зато восстанавливающее здоровье.
Бальзак
Однажды Сталин сказал, что после его смерти на его могилу нанесут много мусора, однако ветер истории его развеет. Всё так и вышло, как предвидел вождь. Не прошло и несколько лет, как один из главных «стахановцев террора» 1930-х годов Н. Хрущёв (именно на его запросе увеличить квоты на расстрел Сталин написал: «Уймись, дурак») начал поливать вождя грязью. Хрущёв не был первым в этом плане: систематический полив Сталина (правда, вперемежку с реальной критикой) начал Троцкий, ну а не вышедший умом бывший троцкист Хрущёв оставил только полив. Затем к Хрущёву в качестве «мусорщиков» присоединились наиболее рьяные из «шестидесятников», ну а о диссидентах, «певших» под чужие «голоСА» и «плывших» на чужих «волнах», и говорить нечего — они были частью западной антисоветской пропаганды.
Перестройка ознаменовала новый этап в шельмовании Сталина. Здесь, однако, не Сталин был главной мишенью, а советский социализм, советский строй, советская история, а за ними — русская история в целом. Ведь заявил же один из бесов перестройки, что перестройкой они ломали не только Советский Союз, но всю парадигму тысячелетней русской истории. И то, что главной фигурой слома был выбран именно Сталин, лишний раз свидетельствует о роли этого человека-феномена не только в советской, но и в русской истории — сталинизм, помимо прочего, стал активной и великодержавной формой выживания русских в XX веке в условиях исключительно враждебного окружения, нацелившегося на «окончательное решение русского вопроса». Гитлер в этом плане вовсе не единственный, просто он — по плебейской манере — громче всех кричал, повторяя то, чему набрался у англосаксов.
Рухнул СССР, разрушен советский строй. Казалось бы, советофобы могут успокоиться по поводу Сталина и СССР. Ан нет, неймётся им. Правда, нынешние десталинизаторы — фигуры в основном фарсово-одиозные, глядятся мелко даже по сравнению с перестроечной шпаной. На экранах телевизоров кривляются убогие социальные типы вроде полуобразованного пафосно-фальшивого публициста, академ-недоучки с ухватками стукача, алкоголика с претензией на роль международного дельца и прочая бездарь. Тут поневоле вспомнишь Карела Чапека («они приходят как тысяча масок без лиц» — о саламандрах) и Николая Заболоцкого («Всё смешалось в общем танце,/ И летят во все концы/ Гамадрилы и британцы,/ Ведьмы, блохи, мертвецы… / Кандидат былых столетий,/ Полководец новых лет,/ Разум мой! Уродцы эти — /Только вымысел и бред»).
