– Спасибо, сеньор Гевара. Вы отличный танцор. Впрочем, я слышала, наш старший друг много с вами занимался, а танец – это та же гимнастика, полезная и для тренировки боевых умений. Чувствовать партнера, его движения, его намерения – чтобы вовремя подать ему руку… или шпагой проткнуть.
Вы знакомы с доном Педро? Гевара уже не был ничему удивлен. Он сейчас танцевал с самой Лючией Смоленцевой! А завтра окажется, что сам русский вождь Сталин тоже принадлежит к кругу друзей дона Бельмонте?
– Всему свое время, сеньор Гевара. Когда вернетесь из паломничества, вы обо всем узнаете. Но не прежде!
После всей компанией – Гевара, Валентин, Лючия, Инна и еще несколько мужчин – пошли во двор смотреть «музей». В длинном ангаре, пристроенном к стене заднего двора, рядами стояли мотоциклы самых разных марок – Эрнесто узнал американский «Харлей» с самого края, но большинство моделей были ему незнакомы.
– Больше всего фрицев – БМВ, ДКВ, «цундапы». Есть итальянцы, чехи, французы – все, что Гитлер награбил в Европе. Сразу после Победы было, что наши трофеи везли из всего Еврорейха – а бензин был еще по талонам. Ну и задвигали машину в сарай, а после продавали – многие так сюда и попали. А этот вот уникальный экземпляр, «Дукс» выпуска 1910 года, Генерал на свалке нашел, в нерабочем состоянии, мы его восстановили. А эти из одной в/ч списаны, два немецких полугусеничника – тоже по износу, ну мы отремонтировали.
– Все на ходу. Это же не музейные экспонаты, а наглядные пособия: нам полезны, чтоб какие-то удачные конструкторские решения подсмотреть, перенять. А с полугусеничниками так вообще тема особая – если гусянку расширить, а вместо переднего колеса поставить лыжу, то получится уникальный аппарат, чтоб зимой ездить по сугробам, по снежной целине. Мы уже договор с институтом НАМИ заключили, на полном серьезе, – если до войны было, что авиаконструктор Шавров свою амфибию так делал, «на общественных началах», да и Яковлев тоже так начинал – то отчего бы и нам не попробовать? Сделаем, испытаем, в серию запустим – и будут через пару лет у нас по сельской местности такие снегоходы бегать зимой.
Еще Эрнесто был удивлен, когда узнал – что тот, кого все звали Генералом, и правда имел этот чин, который в Латинской Америке считался недосягаемо высоким: так, например, и Арбенс, и его оппонент Армас, и военный министр Диас были всего лишь полковниками, и даже у гринго полковник мог занимать очень высокую должность[35]. И при этом был из простой крестьянской семьи, ну как «гвардейцы» плантации Матавердес.
– Вологодские мы, из деревни Пашенинино. Перед войной успел техникум закончить, в тридцать девятом в армию призвали. В сороковом, как отличника боевой и политической, направили в училище погранвойск, в сорок первом досрочный выпуск – и лейтенант, комвзвода. Так вот и вышло, что воевал хорошо, даже ранен серьезно не был – войну закончил комполка. Хотя Академию не кончал – но на фронте, когда ротного убьют, то нередко назначали на его место кого-то из взводных, и так далее. После еще Маньчжурия, до дембеля успел еще генерал-майора получить. Теперь вот в запасе – работаю, учусь, ну а в свободное время здесь[36].
И к такому человеку – простые студенты (как Гвоздь и Финн отрекомендовались – учимся мы. В том же университете, что вот он – и кивали на Валентина) обращались без всякого почтения, с просьбой подать ключ или чистую тряпку! Что даже в глазах Эрнесто (вовсе не страдающего спесью) было потрясением основ – чинопочитание зло, но есть же иерархия: при всем уважении к своим «гвардейцам», сам Гевара все ж никогда не был с ними запанибрата. Считая себя марксистом, он лишь в эту минуту понял, как это выглядит в реале – коммунистическое правило, что «нет слуг и господ – есть товарищество равных». Хотя дон Педро говорил, что есть и «первые среди равных – те, кто более других совершил».
А Валентин лишь усмехается, явно заметив смятение своего подопечного. Все-таки интересно, а он в каком чине? Равенство равенством – но вряд ли даже при таком отношении каждый советский студент или рабочий может иметь такой автомобиль? Или же Валентин есть лицо при исполнении, и ЗиМ казенный – но это значит, что к нему, Эрнесто Геваре, проявляет интерес важная русская контора, может, даже их ужасное НКВД? Тогда непонятен этот байкер-клуб и обещание совершить мотовояж по СССР. Даже если советские были заинтересованы во втором томе «Дневника мотоциклиста», для того вовсе не нужно было устраивать его приезд в эту страну с такой секретностью, как неоднократно намекал дон Педро. А если речь идет о банальной вербовке в русские шпионы – так он, Эрнесто Гевара, пока ведь у себя в Аргентине ну совершенно не политическая фигура, не влиятельный магнат и не военный, допущенный к тайнам. Вопросы, вопросы – на которые не было ответа. Может, и правда делать то, что предлагают, но при этом смотреть и запоминать? Ведь дон Педро – который прежде никогда еще ему не солгал – обещал, что скоро он, Эрнесто Гевара, все узнает.
