Штабс изображает высокомерное негодование и собирается что-то возразить, но командир полка не дает ему такой возможности:
– Дальнейшие боевые действия ведете совместно с э-э… отрядом капитана Гурова-Томского.
Ага, высокомерие и негодование сменяются любопытством и заинтересованностью. Коллега по ремеслу подходит и представляется первым:
– Командир конных разведчиков сорок второго Сибирского полка штабс-капитан Пепеляев. Анатолий Николаевич. Весьма рад знакомству.
– Командир Первого отдельного Нарочанского батальона специального назначения, капитан Гуров Денис Анатольевич. Рад взаимно. Давайте не будем мешать «стратегам», идемте к бронеавтомобилю, там у меня свой походный штаб.
Еще за несколько метров до бэтээра слышим дружный ржач, затем, судя по голосу, Яшка-телефонист выдает в эфир:
– А вот ещё… Идут по улице два раввина, и тут над ними пролетает птичка, таки не промахивается и гадит на шляпу одного из них. Тот, почувствовав на голове лишний вес, снимает шляпу, смотрит на расплывшееся пятно и возмущенно говорит другому: «Таки, Давид, что ви ржёте, дайте мине якую-нибудь бумажку!» А тот, помирая со смеха, ему отвечает: «Фима, я вас умоляю, зачем вам бумажка, ж…па давно улетела…»
Очередной взрыв хохота на мгновение заглушает даже канонаду. Нет, я, конечно, знаю, что мой «пейджер» Хаймин недолюбливает раввинов и они платят ему аналогичной монетой, что в принципе и послужило основной причиной его появления в армии… Но порядок навести надо.
– Ну, и чему веселимся, дикими звуками маскировку нарушая?.. Охранение где?.. А нет его!.. А почему?.. Прапорщик Буртасов! Илья Алексеевич, выражаю вам своё командирское неудовольствие. Я понимаю, что врожденная интеллигентность мешает привести в чувство этого наглого штабного анекдотиста… пардон, радиста-телефониста, но ведь можно же сказать мне, я пну его пару раз по чему-нибудь жизненно важному, и он станет вполне адекватен… Яша, как ты говоришь, «слухай сюда, отсюда будет проистекать». Остаешься здесь вместе с экипажем бронеавтомобиля. Когда появится поручик Берг, поступаешь в его распоряжение и бежишь, куда он пошлёт. Не в смысле, чтоб не мешался под ногами, а в смысле, чтоб корректировать огонь батареи. Чтобы все снова услышали твое коронное «На полтинник дальше, на двугривенный вправо»… Так, касается всех! Разошлись по периметру, следим, чтобы никто не смог подслушать, о чем мы с господином штабс-капитаном секретно совещаться будем. Господин студент, я вас очень попрошу, отойдите в сторонку к своему коллеге по профессии, он вам расскажет еще пару анекдотов из своей разудалой жизни.
Народ в приступе служебного рвения бросается сломя голову в разные стороны, а я залезаю внутрь БТР и, пока достаю из планшетки и расстилаю на сиденье карту, последовавший моему примеру Пепеляев с интересом рассматривает внутреннее «убранство».
– Никогда еще не доводилось бывать внутри бронеавтомобиля, – несколько смущенно оправдывается он, заметив мой взгляд, затем переходит к делу: – Слушаю внимательно, ставьте задачу, господин капитан.
– Смотрите, Анатолий Николаевич, мы сейчас вот здесь. Насколько я понял, германцы только начинают попытки выбить нас с захваченных позиций. Сейчас будут перегруппировываться, посылать к месту прорыва резервы и так далее. И всё это – в соответствии со своим знаменитым «орднунг юбер аллес». Одна из моих штурмовых рот совместно, кстати, с вашими гренадёрами сейчас уже должна быть рядом с Залужьем, где расположился штаб германского полка. В самое ближайшее время они его уничтожат и захватят Остров, где у гансов склады боеприпасов…
– Простите, у кого? – Пепеляев удивленно поднимает брови.
– Мы в батальоне так называем германцев. Гораздо понятнее и короче, чем тевтоны или колбасники… Так вот, они работают по «голове» – штабу полка, дезорганизуя ближайшее сопротивление, а мы с вами нанесём удар по «мозгу» – штабу армии, расположенному в Барановичах. До него с учётом того, что пойдем не по прямой, – верст двадцать пять. Скоро должен подойти эскадрон конных штурмовиков штаб-ротмистра Дольского, выдвигаемся, как только они появятся. Следуем скрытно и, по возможности, не вступая в боестолкновения. Настоятельно прошу проинструктировать по этому поводу своих разведчиков, чтобы ни у кого ретивое не взыграло. Один не вовремя сделанный выстрел, – и на операции можно будет ставить жирный крест. А возможно, и над нашими могилками тоже.
– Не беспокойтесь, Денис Анатольевич, они у меня вот где. – Штабс показывает сжатый кулак не самого маленького калибра. – Слушаются беспрекословно.
– Я говорю это на всякий случай. Мы должны незаметно пройти навстречу постоянно двигающимся германцам. И не засветится до самых Барановичей… Также доведите до них, что не надо стрелять в непонятных людей, если вдруг их увидят…
– То есть?.. Это как?.. – Пепеляев снова удивляется.
