Он тоже видел опасность и пытался выйти из ветра. Но его неуклюжая громада отказывалась подчиниться рулю. Наполовину скрытый пеной, одно мгновение он боролся, опять упал и ринулся навстречу своей судьбе.
– Потерян! Потерян! Потерян! – обезумев, кричал Эмиас и, подняв руки, выпустил румпель. Иео схватил его как раз вовремя.
– Сэр! Сэр! Что с вами? Мы еще благополучно минуем утес.
– Да! – закричал в бешенстве Эмиас. – Но он не минует!
Еще минута – галлеон внезапно вздрогнул и остановился.
Затем долгое напряжение и скачок, словно попытка освободиться, а затем его нос очутился над самым Шэттером. Страшная тишина воцарилась вокруг. Англичане не слышали рева ветра и волн, не видели ослепляющих вспышек молнии, – они слышали только один долгий пронзительный вопль пятисот человеческих глоток. Они видели, как величественный корабль накренился и, открыв весь свой бок до самого киля, стремглав понесся вниз вместе с водопадом, пока совсем не опрокинулся и навеки не исчез.
– Позор! – крикнул Эмиас, бросая свой меч далеко в море. – Лишить меня моего права, когда оно уже было у меня в руках! Это безжалостно!
Грохот, который расколол небо и заставил камень звенеть и дрожать, яркая полоса пламени, и затем пустота совершенной темноты, на которой выделяются раскаленные докрасна мачты, и паруса, и утес, и Сальвейшин Иео, стоящий перед Эмиасом с румпелем в руках… Все раскаленное докрасна превращается в пламя, а позади черная ночь…
Шепот, шорох совсем рядом с ним и тихий голос Браймблекомба:
– Дай ему еще вина, Билль. Его глаза открыты.
– Что это? – слабо спрашивает Эмиас. – Мы все еще не прошли Шэттера! Как долго мы боремся с ветром!
– Мы давно миновали Шэттер, Эмиас, – говорит Браймблекомб.
– С ума вы сошли? Что же, я не могу верить собственным глазам?
Никакого ответа, а затем:
– Конечно, мы давно прошли Шэттер, – очень ласково говорит Карри, – и стоим в бухте Лэнди.
– Вы хотите сказать, что это не Шэттер? Вот Чертова Печь и утес, – этот проклятый испанец только что исчез, – Иео стоит около меня, а Карри впереди. И, кстати, где же ты, Джек Браймблекомб, который говорит со мной в эту минуту?
– О, Лэй, дорогой Эмиас Лэй, – всхлипывает бедный Джек, – протяните руку, и вы почувствуете, где вы.
Великая дрожь охватила Эмиаса. Со страхом протянул он руку и убедился, что лежит на своей койке. Видение исчезло, как сон.
– Что такое? Я, должно быть, спал! Что случилось? Где я?
– В своей каюте, Эмиас, – сказал Карри.
– Что? А где Иео?
– Иео ушел туда, куда желал уйти, и так, как он желал. Тот же удар молнии, который попал в вас, поразил и его насмерть.
– Насмерть? Молния? Больше никаких повреждений? Я должен пойти посмотреть. Почему?.. Что это?.. – И Эмиас провел рукой по глазам. – Все темно, темно, клянусь жизнью! – И он снова провел рукой по глазам.
Вторично мертвое молчание.
Эмиас прервал его:
– О, – вскричал он. – Я слеп! Слеп! Слеп!.. – И он в ужасе забился, умоляя Карри убить его и избавить от несчастья, а затем, рыдая, призывал мать, как будто вновь стал ребенком. И Браймблекомб, и Карри, и все матросы, столпившись за дверью каюты, рыдали.
Скоро приступ безумия прошел, и Эмиас, обессилев, откинулся на подушки. Товарищи перенесли его в их единственную лодку, привезли на берег, с трудом внесли на гору в старый замок и устроили ему постель на полу той самой комнаты, где дон Гузман и Рози Солтэрн дали клятву друг другу пять бурных лет тому назад.
Прошло три горьких дня. Эмиас, совершенно разбитый своим несчастьем и чрезмерным напряжением последних недель, без конца бредил. А Карри, Браймблекомб и матросы ухаживали за ним так, как только умеют ухаживать моряки и женщины.
На четвертый день бред прекратился, но Эмиас был еще слишком слаб, чтобы двигаться. Тем не менее около полудня он попросил есть, поел немного и, казалось, ожил.
– Билль, – сказал он через некоторое время, – в этой комнате так же душно, как темно. Я чувствую, что выздоровел бы, если бы мог вдохнуть немножко морского воздуха.
Врач покачал головой, не считая возможным тревожить больного, но Эмиас настаивал.
– Я еще капитан, доктор Том, и если захочу – отправлюсь в Индию. Билль Карри, Джек Браймблекомб, будете вы слушать слепого адмирала?
– Какое вам нужно доказательство? – спросили оба в один голос.
– Тогда выведите меня отсюда, друзья мои, и поведите на дюну на южном берегу острова. Я должен попасть на самый край южного берега. Никакое другое место не годится. – И он твердо встал на ноги и оперся на их плечи.
– Куда? – спросил Карри.
– На скалу над Чертовой Печью. Никакое другое место не годится.
Джек издал какое-то восклицание и приостановился, как будто у него мелькнуло нехорошее подозрение.
– Это опасное место.
– Что ж из этого? – спросил Эмиас, который по голосу Джека уловил его мысль. – Не думаешь ли ты, что я собираюсь броситься со скалы? На это у меня не хватит мужества. Вперед, дети мои, и устройте меня поудобнее среди камней.
Медленно, с трудом подвигались они вперед, меж тем как Эмиас бормотал про себя:
– Нет, никакое другое место не годится. Оттуда я могу все видеть.
