Эмиас молча кивнул и подался немного назад.
– Вы не должны стесняться войти сюда теперь, – зашептал старик с насмешкой. – Здесь давно уже не было ни одной живой души.
Эмиас вздохнул.
– Я подметаю ее сам каждое утро и держу все в чистоте. Взгляните сюда! – И он открыл шкап, где лежали в ряд куклы Рози и ее старые детские игрушки. – Это самое приятное для меня место во всей комнате, так как они напоминают мне то время… А теперь, – шепнул старик, – еще одна вещь. Посмотрите сюда! – и, вытащив ключ, он открыл сундук. – Смотрите сюда. За две тысячи фунтов нельзя купить этот сундук. Двадцать лет собирал я эти вещи. Здесь цвет того, что было куплено во время многочисленных поездок на Левант и в Вест- и Ост-Индию, – старик пожирал глазами свои сокровища.
– А для кого, думаете вы, я все это хранил? Это предназначалось ко дню ее свадьбы – ее свадьбы. Вашей свадьбы, если вам угодно! Да, вашей, сэр! А теперь, – сказал он, указывая на открытый сундук, – вот то, чего я хотел, а вот (указывая на пустую кровать) то, что есть. Ничего не поделаешь. Пойдемте вниз кончать вино. Я вижу, все это мало вас трогает. И почему это должно вас трогать? Идем и будем веселы, пока вы молоды! И все же, все это могло быть вашим. И – но я не думаю, что вы из тех, кого можно купить деньгами, – все это еще может быть вашим и двадцать тысяч фунтов в придачу.
– Мне не нужно денег, сэр, мне нужно только то, что я могу заработать своим мечом.
– Заработайте мои деньги в таком случае!
– Чего вы хотите от меня?
– Чтоб вы сдержали вашу клятву, – ответил старый Солтэрн, хватая его за руку и смотря ему в лицо испытующим взглядом.
– Мою клятву! Откуда вы знаете о ней?
– А! Я полагаю, вы были смущены ею на следующий день! И в пьяной шалости – везде дочь какого-то купца! Но нет ничего тайного, что не стало бы явным, и всякое скрытое деяние находит своего глашатая.
– Смущен ею я никогда не был, но я имею право спросить вас, откуда вы о ней узнали?
– Что если бедный, толстый, плаксивый малый, которого вы обманули, сделав из него мишень для насмешек, пришел ко мне в моем одиночестве и поклялся, что если вы не сдержите своего слова, он, шут, сдержит?
– Джек Браймблекомб?
– И что если я привел его туда, куда привел вас, и показал ему все, что показал вам, и, вместо того чтобы стоять неподвижно, как сделали вы, он упал на колени у изголовья кровати и плакал, пока открылось мое суровое сердце в первый и последний раз, и я упал на колени и стал плакать вместе с ним?
– Я не создан для слез, мистер Солтэрн, – заявил Эмиас, – мое дело действовать. Покажите мне, что я могу сделать; потом у вас будет достаточно времени упрекать меня в том, что я не выполню.
– Вы можете перерезать горло этому молодцу?
– Потребуется очень длинное оружие, чтобы достать его.
– Я полагаю, что добраться до Испанского моря не труднее, чем объехать вокруг света.
– Мой дорогой сэр, – сказал Эмиас. – В настоящее время я не имею других мирских благ, кроме моей одежды и моего меча, поэтому мне не совсем ясно, как могу я добраться до Испанского моря?
– А вы полагаете, что я намекнул бы вам на подобную поездку, если б считал, что вам придется тратиться на нее? Нет, если вам понадобятся две тысячи фунтов или пять тысяч, чтоб снарядить корабль, вы их получите! Вы их получите! Я копил деньги для своего ребенка, теперь я буду их тратить, чтобы отомстить за него.
Эмиас молчал несколько мгновений. Старик все еще держал его за руку.
Недель через шесть после дуэли мельник из Стоу явился в господский дом в большом смятении и попросил взаймы собак-ищеек: Рози Солтэрн исчезла ночью, никто не знал куда.
Сэр Ричард был в Байдфорде, но старый слуга на свою ответственность послал за собаками, и ловчие отправились на мельницу в сопровождении всех досужих мальчишек прихода, решивших, что охота за девушкой – превеселая игра, и, разумеется, смотревших на случившееся с самой благоприятной для Рози точки зрения. Они откровенно ругали мельника и его жену за их жестокосердие и не сомневались, что они заставили бедную девушку броситься со скалы или утопиться в море. В то же время все женщины в Стоу единогласно утверждали, что плутовка с кем-нибудь сбежала. Достоверно было одно: все драгоценные безделушки Рози остались целы, все было на месте, за исключением небольшого количества белья.
Единственным следом был маленький отпечаток ноги под окном ее спальни. К нему подвели ищеек. Они завыли, потом громко залаяли и пустились через ворота сада, вдоль переулка, таща за собой задыхающихся ловчих, пока очутились над дюнами. Они подбежали прямо к «Марачандскому устью» и, задыхаясь, ткнулись в дверь Люси Пассимор.
Люси была теперь вдовой и находила, что вдовство не очень противоречит ее интересам. Ее предсказание насчет ее старого мужа исполнилось. Он больше не вернулся с той ночи, как ушел в море с Евстафием и иезуитами.
