Резиденция господаря на Михай-Водэ в 1794 году
Румынские бояре.
Меттерних К. (1773–1859).
Александр Ипсиланти, руководитель греческого национально-освободительного восстания
Роли в триумвирате, судя по всему, были распределены следующим образом. Старший из его участников, Ксантос, немало почерпнувший у масонов, взялся за создание символики и принципов, на которых должно строиться тайное общество. У Цакалова был опыт деятельности в просветительской организации. А Скуфас имел надежные связи с партнерами по торговле. К сентябрю 1814 года друзья сформулировали главную задачу организации: «вовлечь в нее всех своих видных и храбрых соотечественников, для того чтобы сделать то, чего они так долго ожидали от христианских государей». Не было и споров по поводу названия тайной организации. Слово «революционная» отпугнула бы тех, кто страшился непременного кровопролития, а вот «Филики Этерия»[63], то есть «Дружеское общество» – подошло в самый раз. В «Толковом словаре живого великорусского языка» понятию «дружба» соответствует такой смысл: «Взаимная привязанность двух или более людей, тесная связь их в добром смысле, бескорыстная приязнь, основанная на любви и уважении; в дурном, тесная связь, основанная на взаимных выгодах».
Ни Ксантос, ни Накалов, ни Скуфас не искали для себя ни выгод, ни славы. Об этом читаем у греческого историка И. Филимона: «Хотя и наслаждаясь в чужой стране спокойствием и материальным благополучием, они всегда были готовы конспирировать ради своей родины. Работая, не щадя сил, для ее блага, они действительно были убеждены в том, что русские и греки, кто-нибудь первый, а кто-нибудь вслед, или те и другие одновременно, выступят против Турции».
«Греческое возмущение», как именовалось восстание в официальных донесениях, бушевало вовсю, когда полицейские ищейки скрупулезно и дотошно принялись выискивать его истоки. И вот к какому выводу пришли следователи: «…Гетерия создавалась в Вене в 1814 году во время Конгресса. Зачинщики оной были македонец Анагнос, этерянин Ставро (Ставро-Иоанис), архимандрит Антимос Газис и Феоклет Макриницкий. Они руководимы были в составлении сего общества лицами, к революционной Европейской секте принадлежащими. Скоро приступили к ним первым членам Григорий Амбелаккиотис и Константин Кумас… Они учредили знаки, дипломы… измена обществу наказывалась смертью…»
Находим мы в этом документе знакомые имена Перревоса и Сантоса, эмиссаров Венской Этерии. «Посланные сии вообще бродяги, желали только придать себе важности и по возвращении уверяли в большом успехе…»
Допрашиваемый, князь Ханджери, заявил, что «лиц, действовавших в гетерии, можно разделить на три класса:
Первый – члены революционной Европейской секты, подучившие первых ее начальников. Они не играли никакой роли в Гетерии и мало заботились о том, что претерпит греческая нация.
Второй – первые начальники сего сообщества, одушевленные большим усердием к своему отечеству, но судившие по вероятностям и ложным донесениям. Революционные статуты, принятые ими, были в глазах их только способом к сохранению секрета.
Третий – эмиссары и другие члены, которые не имели никаких сношений с Европой и из коих главная часть думала только о своих выгодах».
Исходя из сказанного, следователь сделал вывод:
«…Нация, которая сражается теперь для освобождения своего, была обманута всеми партиями и ничего общего не имеет с Гетерией… Если бы имя России не было выставлено вперед, то и сия Гетерия имела бы ту же участь, какую имела Гетерия Ригаса…»
Организации «вольных каменщиков», работавших по шотландской, французской, шведской и другим системам, имели, как правило, тридцать три ступени, на наивысшую из которых даже при всем желании и усердии никто из масонов не мог взойти, ибо она принадлежала никому не ведомому Архитектору Вселенной. Восстание без вождя – пустой звук, мистицизм – помеха в достижении цели, клятвы без жертвенности – сотрясение воздуха. Наш триумвират немало передумал, пока не пришел к осознанию того, что только человек, впитавший с молоком матери ненависть к туркам, готовый не только словом, но и делом содействовать освобождению Греции, достоин был состоять в «Филики Этерии».
Разногласий в индивидуальном подходе к приему в общество между друзьями не было. А вот клятвенное обязательство пришлось разбить на две части. И осуждать в том друзей не следует. «Малую клятву» давал вновь вступающий в «Этерию». Звучала она так: «Клянусь, во имя правды и справедливости, перед Господом Богом, что, жертвуя самой моей жизнью, снося самые жестокие пытки, буду держать в секрете, во всем значении этого слова, тайну, в которую я буду посвящен, и обязуюсь дать правдивый ответ на все, о чем я могу быть спрошен».
