Все ли, что делается, - к лучшему? У каждого есть момент в жизни, куда хочется вернуться и выбрать другой путь. Павел вернулся в себя четырнадцатилетнего. На дворе начало девяностых, денег нет, в холодильнике – маргарин «рама» и то, что выросло в огороде, в телевизоре – «Санта-Барбара» и «Музобоз», на улице – челноки, менялы и братки. Каждый думает, что, окажись он на месте Павла, как развернулся бы! Но не так все просто в четырнадцать лет, когда у тебя даже паспорта нет. Зато есть сын ошибок трудных – опыт, а также знания, желание и упорство. Маленькими шагами Павел движется к цели. Обретает друзей. Решает взрослые проблемы. И оказывается, что возраст – главное его преимущество, ведь в жизни, как в боксе, очень на руку, когда соперник тебя недооценивает.
— Еще! Скажи это еще!
Казалось, Наташкина радость накатывала теплыми августовскими волнами: одна за другой, одна за другой.
— Мама здорова. Завтра едет домой. — Улыбаясь, повторил я в третий раз.
Сестра отодвинула трубку от уха и прокричала:
— Борямба! У мамы нет рака, прикинь!
Донесся радостный вопль брата, который тоже в этот момент был у бабы Вали, они обменялись парой фраз, и Наташка снова поднесла трубку к уху.
— Блин, Пашка, я реву, прикинь! — Она протяжно всхлипнула. — От счастья. Я думала, это бред — реветь от счастья!
Я уже новость принял, и радость больше не захлестывала, а горела теплым огнем. Говорить о том, что мы богаты, сейчас не стоит. Успокоится — сама поймет. А я заложил первые кирпичики в фундамент будущей империи.
— Домой она поедет только завтра, — продолжил я, — с тетей Ирой. Хочет помочь деду торговать. А ты что собираешься делать?
— Поедем с Борькой в центр, попытаюсь кофе продать.
— Вы хотели еще и поспрашивать про Алису.
Наташка засопела. Обеспокоенность судьбой девочки поутихла, ей не хотелось портить радость таким неприятным занятием, а признаваться в этом было стыдно.
— Ну, когда буду продавать, и поспрашиваю. У нас даже фотографии нет!
— Это плохо.
Мозг стал работать в двух направлениях: как побыстрее отправить товар и как оптимизировать поиски пропавшей девочки.
— Паш, у нас автобус. Пора бежать! Ты ж не уезжаешь? Увидимся вечером?
— Да, удачи, — сказал я и прервал связь.
Планы накладывались и мешали друг другу. Если делать что-то одно, все отлично получается, а так не хватает времени в сутках. Отложить отправку товара нельзя, но, с другой стороны, любое промедление может стоить Алисе жизни. Если она затаилась, чтобы всех проучить — ноги ее на базе больше не будет.
Так… Как проконтролировать, что Микова-старшая написала заявление о пропаже дочери? Илья вызвался проследить, но справится ли он? Ну, по крайней мере узнает, что к чему. Еще надо, чтобы он попросил у матери пару фотографий девочки.
Второй шаг в этом направлении — поехать к отцу на работу и попросить сделать распечатку этих фото, чтобы расклеить объявление о пропаже на столбах. Заодно сказать ему, что с матерью все в порядке — все-таки он проявил себя с лучшей стороны, поучаствовал, деньги вернул, телек привез. Да и, как ни крути, с ним лучше не ссориться. Знакомый мент всегда пригодится. Если ему ничего не сказать, может и психануть, и тогда не будет у меня своего человека в ментовке.
Правда, не знаю, как он себя поведет. Вдруг решит, что мы все придумали и решили его развести? Может ведь. Ладно, посмотрим.
Третий шаг — пташки Вариса. Пора формировать свою шпионскую сеть. Работает она эффективно, как показала практика.
Осталось придумать, как все это уложить в один день. Эх, до чего же не хватает транспорта! Пока бабушка и Каюк собирали смородину, я набрал Илью. К счастью, он был дома. Как же он обрадовался, узнав, что моя мать здорова!
— Ты как, к Миковой пойдешь? — спросил я.
— Да, пацаны только придут: Димоны и Рамиль, в десять должны, вот весте с ними и… Рамиль знает, где она работает. Если ее не будет дома, завалимся к ней в магазин.
— Отличный план! Еще есть кое-что. Нужна фотография Алисы. Если сможешь ее раздобыть, вообще замечательно.
— Постараюсь.
— А если получится ближе к вечеру передать мне фотографию, вообще песня.
— Будешь искать? — спросил Илья и осторожно поинтересовался: — Она тебе тоже нравится, это у вас взаимно?
Вот же… дети!
— Мне не нравится, что куда-то пропадают девчонки. Попробую подключить отца. Ты держи меня в курсе, ладно? До четырех вечера я точно здесь. Бабушкин телефон у тебя есть?
— Да, ты его говорил. Как только что-то прояснится, наберу.
Мы одновременно пожелали друг другу удачи, и я где-то полчаса посвятил изготовлению пакетов, а потом отправился к бабушке и Каюку — собирать смородину.
Ну и нудное это занятие, когда обуревает жажда деятельности! Сейчас бы — к Илюхе, прижать Микову к ногтю! Она ведь баба вредная, может и послать его, а меня фиг пошлешь. Я милицию вызову и так просто с нее не слезу. Но все, что мне оставалось — ждать, когда зазвонит телефон.
Случилось это, когда я собрал маленькое ведерко. Вскочил, рвану к аппарату, ожидая, что это Илюха. И не ошибся.
— Отчитываюсь, — выдохнул он, — Микова была дома, пошла в участок, пацаны за ней приглядывают.
— Не буянила? — уточнил я.
— Не. Вела себя смиренно, как овца, и без вопросов отдала нам две фотографии. Как их тебе передать?
На вокзал пилить далеко. Мы там будем в пять, пока погрузимся, пока то да се…
И тут пришла интересная идея:
— Давай в три — к отделению, где работает отец.
— А тренька сегодня будет?
— Думаю, да. На месте решим. У меня тут дел вагон. Все, я побежал!
Я навис над бабушкой, замершей над смородиновым кустом.
— Ба, мне в три надо быть в центре. Заберете меня на вокзал в полпятого?
— Можешь вообще с нами не ехать, — сказала она, не отрываясь от дела. — Так даже лучше. Нас повезет Василий на «запорожце», там мало места. А что у тебя в центре?
Я ответил честно:
