Так и оказалось: в восьми километрах от территории академии располагалось старое захоронение. Это, конечно, хуже, чем новое, куда часто приходят люди. В таких местах эмоции буквально витают в воздухе и лежат на земле, словно невидимый туман. Но отлучаться надолго не хотелось: в принципе, наставница могла в любую минуту прислать уведомление о тренинге.
Так что я вызвал аэротакси и отправился по отмеченному ОГАСом местоположению. Спустя несколько минут меня высадили на трассе возле жидкого лесочка. Между деревьями виднелись покосившиеся кресты. Ограды у кладбища не было, так что я просто перепрыгнул канаву и двинулся в сторону заросших травой и мхом могил.
Негативную энергию можно собирать в любом месте, где скапливаются эманации человеческих страданий, гнева, ярости, ненависти и так далее. Больницы, митинги, акции протеста, дебаты — всё подходит. Но ничего подобного у меня сейчас под рукой не было и в ближайшее время не предвиделось, так что пришлось посетить кладбище.
В лесу было тихо, если не считать звуков проезжавших время от времени по дороге машин. Ну, и несколько птиц перекликались в кронах сосен. Людей не было. Кладбище выглядело заброшенным и запущенным. Я шёл среди могил, бросая взгляды на кресты, ушедшие в землю надгробия и потемневшие от времени пластмассовые венки. Несмотря на развитой социализм, символы древней веры сохранялись. Традицию просто так не выкорчевать. Впрочем, я пока не замечал, чтобы государство боролось с религией. Правда, и церквей не видел. Их словно не было вовсе. Наверное, снесли.
Добравшись до центра погоста, я присел на корточки и закрыл глаза, прислушиваясь к тишине. Требовалось почувствовать место. Выровняв дыхание, я обрёл нужную степень концентрации и положил ладони на землю. Внутренним взором попытался разглядеть остаточную энергию — не только тех, кто приходил сюда почтить память родственников, но и душ, некогда обитавших в телах, что покоились здесь. Примерно то же делают некроманты, только они с этими эманациями поступают не так, как анимансеры. И, несмотря на то, что у нас немало общего, разница всё-таки существенная.
Я начал улавливать энергию. На открытии выставки в меня вливались радость, счастье и прочие положительные эмоции, которые испытывала толпа. Теперь же дела обстояли ровно наоборот: страх, боль, разочарование, сожаление, скорбь, гнев наполняли меня. И не поддаться им было совсем непросто. Но анимансер обязан уметь выставлять блоки — не только, чтобы не дать другим менторам проникнуть в его мысли, но и чтобы выстоять под напором негатива. И нельзя спешить. Поглощать их следует медленно, постепенно. Иначе сметут все барьеры и затопят тебя такой тьмой, что или с ума сойдёшь, или в депрессию впадёшь. И это ещё в лучшем случае.
Так что собирал и перерабатывал я эмоции кладбища не меньше получаса. Новичок справился бы и того дольше. Наконец, стало ясно, что я уловил всё, что было можно. Открыв глаза, я поднялся и двинулся назад. Слегка пошатываясь и стараясь не впускать тёмную энергию слишком глубоко. Поглощать её нужно только после того, как набрал позитива — иначе никакие барьеры не спасут. А так одно уравновешивает другое, и риска меньше. И всё же, настроение было паршивое и мрачное. И пройдёт оно только после того, как свет смешается во мне с тьмой, превратившись в ровное серое, которое можно использовать.
Зато фамильяр был очень доволен. Я прямо чувствовал, как он ликует, плескаясь в волнах эманаций и поглощая часть собранной энергии. Параллельно с тем, как поглощённая сила увеличивала мои узлы и каналы, прокачивался и он. Как ни крути, мы были связаны. Не совсем единое целое, но симбионты.
Выбравшись на шоссе, я достал телефон и вызвал аэротакси. Пока ждал, раздался сигнал планшета. Открыв его, увидел, что Потапова прислала уведомление: через час испытание. Явиться на полигон.
Что ж, это лучше, чем через пять минут. Подозреваю, что Шушаника не просто так дала мне время — знала, что меня нет на территории лагеря.
В академию я прибыл спустя двадцать минут и оставшееся до испытания время провёл в кровати, медитируя, чтобы побыстрее переработать негативную энергию. А затем переоделся и поспешил на полигон. Настроение заметно улучшилось, но назвать его ровным всё-таки ещё было нельзя. Подобные поглощения так быстро не проходят. Так что, когда я увидел Потапову возле входа в полигон, то постарался придать лицу бесстрастное выражение. И тут же испытал раздражение: с какой стати я должен что-то изображать⁈
Так, Владлен, спокойно! Это не твои эмоции. Помни об этом и держи себя в руках.
— Ты вовремя, — демонстративно глянув на часы, сказала Потапова. — Молодец. Заходи. Сегодня я приготовила для тебя кое-что интересное. И скажу сразу: просто не будет.
— А когда было⁈ — буркнул я.
Чёрт! Вот всё равно лезет из меня негатив…
— Чем-то недоволен? — обернувшись, поинтересовалась наставница. — Я тебя от более важных дел оторвала?
— Нет.
