— Ага, не нужны, — согласилась с ней Таня. — От таких дур, как ты, везде одни проблемы. Ну, хотела что-то доказать, так насквозь-то зачем протыкать? Тюкнула бы слегка и все. А сейчас к врачу надо, зашивать, повязку накладывать, рукой несколько дней работать не сможешь.
Таня взяла руку истеричной девица и посмотрела, чего та учудила. Все было весьма прискорбно, о чем она ей, слегка преувеличив, и сообщила. Но когда Татьяна подняла глаза, то увидела, что девица впечатлилась настолько, что поменяла тон лица на мертвенно-белый и вообще собралась перейти в бесчувственное состояние. Таня резко ее тряхнула, чтоб девица не вздумала тут отрубиться, и огляделась в поисках помощи. Как назло, никого.
— Н-не надо к рвачу, — бормотала девочка на грани обморока. — Я жить хочу, я больше не буду, никогда-никогда, не отдавайте меня рвачу.
Таня заподозрила, что ей, скорее всего, не все известно о местных нравах, и поэтому не стала нервировать ребенка.
— Ну, нет, так нет, — она подняла пострадавшую руку девочки вверх и постаралась успокоить пострадавшую. — Но надо все же это чем-то замотать.
Таня еще раз успела оглядеться в поисках чистой тряпицы, потому как кровь так и продолжала течь весьма уверенной струйкой, как появилась дородная тетя взбалмошного подростка. В руках она несла грязную и засаленную тряпку, и явно собиралась замотать рану ею.
Таня не собиралась лезть в аборигенские разборки, но черт возьми, перед ней был ребенок с почти насквозь пробитой по собственной дурости рукой, и ей в рану собирались занести всю грязь и заразу, что только можно было найти на кухне. Таня загородила девочку собой.
— Э-эм, уважаемая, — Таня не знала, как обратиться к странной тете, которая собирается устроить племяннице заражение крови, и выбрала самое нейтральное, на ее взгляд, обращение.
“Уважаемая” округлила глаза и чуть присела от удивления, и, действительно, стала походить на крольчиху.
— Нужна чистая ткань, — сказала Таня.
— Так нету, нам нельзя брать, ткани только для господ, — замотала головой кухарка.
— Тогда к доктору надо, — говорить ”врач” Таня не рискнула, опасаясь реакции девочки.
Толстуха опять замотала головой.
— Нет, доктор заставит оборот делать, а ей нельзя!
Таня опять ничего не поняла, но кровь все лилась, полуобморочная барышня тихо скулила, и она не выдержала. “Варвары!”, — подумала Таня, схватила девчушку за здоровую руку, оттолкнул с дороги упитанную крольчиху, ворвалась на кухню и схватила первый же попавший под руку нож. Тетя и племянница, с распахнутыми от ужаса глазами, попытались спрятаться друг за друга и за корзину. Таня же размахнулась и быстрым движением отрезала кусок подола. Огляделась, бросила нож в лохань, которую определила за раковину, и сказала строгим голосом девочке:
— Ну-ка, иди сюда.
Девчушка приблизилась. Таня замотала ей руку куском шелка.
— Знаешь дорогу в покои леди Наины? — спросила она.
Девочка кивнула.
— Тогда веди, — распорядилась Таня, и девушка, боязливо косясь на нее и неуклюже сгибая колени, пошла наверх по лестнице.
Они шли между занавесками и вывернули напротив покоев Наины. Таня тихо стукнула для приличия, толкнула дверь и вошла, таща за собой пострадавшую.
— Наиш, свободна? — для проформы поинтересовалась она, увидев, что Наина в задумчивости смотрит в окно.
— Чего хотела, Таня-джан?
Наина развернулась, вперив взгляд в девушку, и Татьяна вытолкнула пострадавшую вперед.
— Это недоразумение ходячее порезало ладонь ножом, посмотришь?
Недоразумение сжалось и попыталось скрыться у Тани за спиной, настолько неласково смотрела на нее Наина.
— Зачем она так поступила? — подчеркнуто равнодушно поинтересовалась Наина, освобождая стол и открывая аптечку.
— Из зависти и дурости, — ответила за свою протеже Татьяна и снова выпихнула девицу на середину комнаты. — Там крови много натекло, Най, глянь, пожалуйста, у них тут врачебной помощи вообще нет никакой, жалко дуру.
Но Наина не спешила бросаться оказывать помощь пострадавшей.
— Ты Зои толкнула так, что она ошпарилась?
Девушка-подросток ссутулилась и кивнула, пряча взгляд.
Татьяна с удивлением посмотрела на нее — “Ничего себе, от горшка два вершка, а туда же, уже гадости творить научилась. Устроить бы ей моральную порку, но дура ж, сама себя уже наказала. И жалко ее, уж больно тощенькая да нескладная».
— Садись сюда, показывай, что наделала, — Наина кивнула на пуфик, а Таня взяла свою девицу за здоровую руку и подтащила к нему, усаживая.
— И рассказывай, зачем Зои обидела? — наседала на девочку Наина, разматывая шелковую тряпицу.
— Я не хотела, так получилось. Там тесно очень, у котла, не развернуться, случайно задела.
— Ага, а потом сказала, что так мне и надо! — Таня увидела, как откуда-то из стены высунулась еще одна такая же девица, только, в отличие от ее подопечной, ты была в белом.
Танина протеже сжалась еще сильнее, а сама Таня вздохнула: “Да, подростки они такие. Непредсказуемые”.
— Извинись, — подсказала она своей девице.
— Извини, Зои, я не хотела, — сказала та.
