— Обязательно прогуляемся с вами к подножию гор, леди, — снова поцелуй руки, на этот раз затянувшийся. Наина вытерпела, не отобрала руку, хотя ох, как хотелось.
— Но гряда, это лишь сторожевые острова вокруг наших земель. Мало ли кто к нам заявится с недобрыми намерениями. — И пиринс послал леди улыбку-оскал.
Наина задумчиво потрогала пальчиком отложенные вещи и спросила тоном расстроенного ребенка, у которого отбирают конфетку:
— Вы хотите забрать у нас все? Больше ничего не будет напоминать нам о доме? — голос дрогнул в нужном месте, Наина добавила легкий всхлип. Ага, вот, даже слезинка блеснула.
— Ну что вы леди, конечно, нет! Возьмите все, что вам нужно.
Наина тут же протянула руку, схватила и прижала к груди… влажные салфетки. Потом обвела еще раз все взглядом и забрала аптечку.
— Эти зелья могут причинить вред, не хочу, чтобы по моей вине кто-то случайно умер от поноса. Боюсь, вы не сможете разобрать инструкцию, она на языке нашего мира. Но если хотите, я вам прочитаю!
Она достала из коробочки инструкцию к лекарству и начала расправлять ее перед носом принса и советника. Многократно сложенная портянка, исписанная с двух сторон мелким шрифтом, произвела, судя по слегка выпученным глазам, неизгладимое впечатление на нагов.
— Давайте потом как-нибудь вернемся к этому, — сказал темнейший пиринс.
Оба нага продолжали внимательно следить за Наиной. Она потянулась к коробочке из-под сока, но сделала вид, что и передумала. Потом со вздохом пододвинула все к правителю:
— Полагаю, вам нужно все это изучить, чтобы убедиться в безопасности. Хотя вот это изучите, пожалуйста, прямо сейчас. Все же я хотела почитать вечером, — она протянула ему книгу с полуобнаженной попаданкой по имени Анжелика на обложке.
Пиринс сделал вид, что изучает что-то в книге и протянул ее обратно так, чтобы поймать при этом пальцы Наины. — Все в порядке, читайте. Потом расскажете мне содержание? — он кивнул на обложку.
— Непременно, могу даже почитать вслух, — и Наина снова широко улыбнулась.
— Э-э, нет, пожалуй, в другой раз! — пошел на попятный пиринс, а Наина достоверно изобразила огорчение.
Вернувшись к себе в покои, она сунула сумку под кровать, а книгу с салфетками в руки Тане и сказала:
— Жди здесь, я в мыльню!
Вернувшись, Наина спрятала оставшиеся сокровища себе под подушку. потом покосилась глазами на стены и легла в постель.
Таня все поняла без слов.
— Ах, дорогая, ты надеешься, что во сне придет суженный! Ладно, тогда не буду тебе мешать. Давай, поправлю одеялко.
Она действительно поправила подруге подушку, проверив заодно, можно ли незаметно что-то из-под нее вытащить, подоткнула расшитый шелком плед, который был здесь вместо одеяла, звонко чмокнула в щечку, прошептав в самое ухо “нормально, просто так не достать”, вслух сказала “спокойной ночи, дорогая” и ушла к себе.
Стоило Наине закрыть глаза, как тень прошлась по тканевым стенам, а через минуту в покоях пиринса стоял Иратус.
— Покои осмотрел, Темнейший, больше ничего нет. А леди Наина как пришла, спать легла, сумку под кровать положила, а книгу и еще что-то под подушку.
— Да? Интересно, зачем под подушку-то?
— Сказала, что кто-то к ней ночью явится, видимо отдать хочет! — Мажордом низко склонился в поклоне.
— Вот как? Ладно, иди, разберемся! А ты, друг, поставь-ка кого из своих, пусть посмотрит, кто там явиться должен!
Пиринс хмурился, но Иратус все же рискнул добавить:
— Еще кое-что заметил, Темнейший, если позволите доложить.
— Что еще? — Темнейший был недоволен. Леди и так не таяла от его присутствия, еще и кто-то к ней прийти должен. Ночью. Это что, заговор в его собственном замке?
— Леди Татиана все в покоях сидела, да самолично леди Наину в постельку укладывала и на прощание облобызать ее изволила, — быстро сообщил мажордом.
— Пшел вон! — рассердился пиринс, — и близко не смей больше к леди приближаться!
Иратус, пятясь задом, покинул покои.
— Что думаешь? — спросил пиринс, после того, как слуга вышел.
— Не знаю, Паулис. Они вообще какие-то странные для людей. Склоняюсь к мысли, что все же ложе делят…
— Почему так решил? — Сегодняшние новости пиринса не радовали, в мыслях он уже обновлял кровь и заводил наследника самым традиционным и приятным способом. С другой стороны, больше жен, больше шансов…
— Они друг с другом без слов общаются — жестами, взглядами, а магии не чувствуется, чтобы мысли читать могли. Так только близкие любовники могут и дозорные на границе земель, которые много раз вместе на вылазках были.
— Может, воительницы?
— Нет, там выправка, дисциплина, кто-то один командует, кто-то подчиняется. Здесь не так. Да и не сильны человеческие женщины в военных хитростях, у них голова о другом думает, о тряпках и украшениях. Вот и эти первым делом портниху попросили, — советник досадливо махнул рукой.
— Ну да, все эти приспособы оставили, а тряпочки белые первым делом схватили. А может не простые это тряпочки-то, а? И запах от них странный такой? Вот прижмет такую тряпочку жена ночью к лицу — и все, не проснешься.
