— На сегодня с вас хватит, — пробурчал Хранитель и бережно закрыл тяжелый деревянный переплет. — Все, идите к себе.
Когда молодняк вышел, Хранитель легонько погладил корешок, и книга превратилась в тонкую тетрадку на десяток страниц. Хранитель спрятал ее среди таких же, и накинул защитный купол.
Следующая неделя прошла спокойно — Татьяне и Наине никто не мешал обустраивать собственный “лазарет”, напротив, всячески способствовали, чтобы они ни в чем не нуждались. Им в помощники прикрепили нескольких юношей “для тяжелой работы”, и дело двигалось. Наина поделилась с подругой своими планами стать доктором-исследователем иномирных форм жизни, и тем самым невольно заставила Татьяну задуматься о собственных планах.
Таня хотела вернуться домой. Потому что нельзя вот так пропадать, не по-людски это. Дома же за них волнуются — и мама, и коллеги. Зина с Лилей, наверное, себе места не находят, переживают. В круговерти дел Таня уже не воспринимала этот мир чужим и враждебным, она попривыкла, пообтесалась и приняла его как данность. Она уже сбегала из родного дома в поисках спасения от нежеланного брака, поэтому предпочитала думать, что снова уехала, на этот раз чуть дальше. Таня верила, что найдет способ вернуться, только на это потребуется время. Эта мысль грела ей душу и держала в тонусе. И еще работа. Что-что, а отдаваться любимому делу обе девушки умели и любили.
Единственное, что смущало Татьяну на сегодняшний день — дети-наги. Змей она боялась панически, до холодных липких мурашек, до темноты в глазах. А детей любила до безумия, она помнила всех своих воспитанников, начиная с первой практики в колледже. И вот как тут быть? Дети одновременно змеи. Татьяну раздирали противоречивые чувства. Она видела этих необласканных детей, и сердце тянулось к ним — прижать, приласкать, обогреть, а перед глазами картинка змеи с кувшином на хвосте.
Приставленные в помощники пацанята (ой, да какие там юноши, ни усов, ни бороды) видели, что Татьяна их сторонится, и сами старались держаться подальше. А вот младшие все время оказывались рядом. Наверное, они каким-то своим детским шестым чувством видели в Тане и Наине запас нерастраченной любви и крутились под ногами. Наина, кстати, хоть и не боялась оборота змеенышей, вела себя с ними строго, сюсюкать не позволяла и быстро всех пристраивала к делу.
— Как ты так можешь? — спросила подругу Таня, когда та отправила очередную прехорошенькую кроху, предварительно вытерев ей личико и дав сушеных фруктов, “по очень важному поручению”. — Если бы я их не боялась, то затискала бы всех! А ты всех отшиваешь!
