— Об одежде для человеческих женщин и их детей. Знаете, у нас на Земле есть страны, где правят мужчины. У них тоже при дворе живет много женщин. И чем богаче и могущественнее правитель, тем больше женщин под его опекой. И для всех величина такого гарема мужчины — показатель его состоятельности. Женщина там — драгоценность, украшение мужчины. О правителе судят по ухоженности его женщин, поэтому их прячут от чужих глаз.
Наг подумал и спросил:
— А если их прячут, то как другие понимают, насколько велик этот гарем?
— Женщин не надо за заборами прятать. Там они одежду специальную носят, чтобы только один мужчина мог видеть все прелести своих женщин. Такая одежда и здоровье сбережет, им же еще правителю детей рожать, и ничего никому не покажет, только избранным. Дайте бумаг, я нарисую примерно, как это выглядит, — попросила Наина.
Быть избранным хочется многим. Пиринс не стал исключением. Он дал девушке требуемое. Не совсем бумагу, скорее дощечку с воском и стилус.
— Этим удобнее рисовать, что за одежду вы предлагаете, — сказал правитель. — Но сейчас меня интересует другое — откуда в моем бокале приворотное?
— Добавили, чтобы вас приворожить.
Наина обрадовалась, что пиринс готов пойти навстречу в смене гардероба “наложниц”, поэтому ответила, не задумываясь о том, что это не праздный вопрос, а претензия.
— Зачем?
— Вы же правитель, это выгодно и почетно быть вашей женой. Власть, достаток, все такое. — Наина пыталась понять, как пользоваться непривычными орудиями письма и обдумывала фасон одеяний. — Или фавориткой.
— Фаво… Кем?
— Фаворитка — это любовница при правителях, им по статусу положено ее иметь.
“Хиджаб, паранджа, чадра? Что же взять за основу? Лучше, чтобы все закрыто, лицо особенно. Если мы сумеем их расколдовать, надо, чтобы это никто не заметил. Паранджа — оптимально, но слишком радикально”, — думала Наина, пока набрасывала эскизы.
— Вы хотите быть этой… фавориткой? — Пиринс был обескуражен откровенностью леди. Ну да, всех интересует статус и власть, все логично. Но оставалась какая-то неприятная горечь от осознания этого. Хотелось быть избранным, особенным, единственным. Как же тяжело быть правителем. Но, с другой стороны, раз все так просто, не стоит тянуть.
— Я готов, — Паулис оставил бокал и попытался обнять Наину.
Та подняла на него непонимающий взгляд.
— Простите?
— Иди сюда, я готов сделать тебя своей.
—Э-эм… Лорд пиринс, — Наина растерялась. — Не надо меня трогать, пожалуйста. Я не собираюсь становиться вашей любовницей.
— Хорошо, мы позже проведем обряд в храме, — пиринс принялся лобызать Наине руку.
— Но я не люблю вас! — Девушка пыталась освободиться.
— Это не важно. Вас интересует статус и все, что к нему прилагается, я дам вам это!
— Да почему вы так решили-то?
— Вы сами сказали! — Пиринс встал за спиной Наины и приподнял ее волосы, чтобы добраться до шеи.
— Я? Что я сказала? — Наина вертелась ужом в руках пиринса. Но разве уж сравнится с питоном?
— Что подлили мне приворотное, потому что хотите иметь власть и достаток.
— Я ничего такого не говорила! Вы все не так поняли, М продолжала сопротивляться Наина.
— Мне все равно. Ты будешь моей, я так решил. Да что за дурацкая одежда!
— Боже, прости меня. — Наина схватила со стола тяжелый графин с разбавленным вином и со всей силы ударила правителя по голове.
А что ей еще оставалось? Внезапно вспомнились слова из книги, где “прекрасный принц демонов” обнимал Анжелику. Ждать, пока тело начнет предавать, Наина не захотела, а графин сам просился в руки. Вот только что делать сейчас? Бежать? Куда? Прятать труп? Где? Вот это попала, так попала!
Татьяна.
— Леди Татиана, как вы себя чувствуете?
Советник подвинул к себе мягкое удобное кресло, единственное, которое нравилась Татьяне из всей низкорослой мебели, и устроился в нем. Девушка сама не понимала, почему, но советник каждый раз поднимал в ней волну раздражения. Напыщенный, самоуверенный, смотрит на всех с презрением. Одновременно была в нем какая-то безжалостность, жестокость, от которой холодок бежал по спине.
— Благодарю вас, уже лучше. Простыла, наверное, на корабле. Одежда у вас тут слишком легкая, — осторожно ответила Таня.
— Насколько я знаю, Темнейший разрешил все делать по вашему вкусу, за чем же дело стало? — спросил Альвисс. Он очень старался быть дружелюбным, но выходило у него пока так себе.
— Не успели, но мы работаем над этим.
— Мне кажется, вы неправильно расставили приоритеты, над чем стоит поработать. Напомню, что ваша смерть принесет пользу только некромантам. И то, если в это время вы будете у них.
— Здесь есть некроманты? — Таня тоже старалась быть дружелюбной и, как могла, поддерживала беседу.
— Разумеется. Остров наполнен магией смерти, без некромантов нас всех бы сожрали умертвия.
“Умертвия? Зомби что-ли? Их только не хватало”, — подумала Таня.
— Расскажите, кто здесь еще есть?
— Зачем?
“Чтобы знать, куда бежать и чего опасаться. Но наши планы вас не касаются”, — думала Таня, но вслух держалась нейтралитета:
