— почему-то увлекаются именно такими мужчинами, как я.
— Совершенно справедливо, сэр.
— Я хочу сказать, мне прекрасно известно, что в моей черепушке нет и половины того, что должно быть у обычного парня. И когда девица, у которой мозгов вдвое больше нормы, со мной знакомится, она тут же начинает пожирать меня страстным взглядом. Я не знаю, почему так происходит, но тем не менее это случается не в первый раз.
— Быть может, природа таким образом заботится о сохранении равновесия среди особей одного вида, сэр.
— Весьма возможно. По крайней мере, Гонория Глоссоп, одна из самых способных выпускниц Гиртона, заглотнула меня, как собака кусок мяса.
— Мне говорили, сэр, что мисс Прингл отличилась в науках куда больше, чем мисс Глоссоп.
— Вот видишь! Дживз, она на меня смотрит.
— Да, сэр?
— Я всё время натыкаюсь на неё на лестнице и в коридоре.
— Вот как, сэр?
— Она советует мне, какие надо читать книги, чтобы расширить мой кругозор.
— Весьма подозрительно, сэр.
— А сегодня за завтраком, когда я ел сосиску, она сказала, что я не должен этого делать, так как современная медицина доказала, что в четырёхдюймовой сосиске содержится столько же микробов, сколько в дохлой крысе. Значит, в девице проснулся материнский инстинкт, и она занялась моим здоровьем.
— Доказательства неопровержимы, сэр.
Я упал в кресло, лишившись последних сил.
— Что делать, Дживз?
— Мы должны подумать, сэр.
— Вот ты и думай. Мне нечем.
— Я приложу все усилия, сэр, чтобы вы остались мной довольны.
Туманный ответ, но по крайней мере он меня утешил, хоть я и чувствовал себя не в своей тарелке. Да, никуда не денешься: Бертрам чувствовал себя не в своей тарелке.
На следующее утро мы объездили ещё шестьдесят три колледжа, и после ленча я сказал, что хочу пойти к себе и прилечь. Терпеливо выждав полчаса, я сунул в карман книгу, сигареты и спички, выбрался из окна и спустился в сад по очень удобной водосточной трубе. Мне хотелось посидеть в летней беседке, где можно было хоть немного отдохнуть в одиночестве.
Погода стояла прекрасная. Солнце светило, крокусы благоухали, а Элоизы Прингл не было ни слышно, ни видно. Кот играл сам с собой на лужайке, но когда я сказал «кыс-кыс», заурчал и подбежал ко мне, задрав хвост. Я едва успел взять его на руки и почесать за ухом, как раздался дикий визг. Подняв голову, я увидел тётю Джейн, наполовину высунувшуюся из окна. Жутко неприятно.
— Хорошо, хорошо, — пробормотал я и отпустил кота, который галопом умчался обратно на лужайку. После недолгих размышлений, отказавшись от мысли запустить в старушенцию кирпичом, я зашёл за кусты, убедился, что за мной никто не следит, и прокрался к беседке. Хотите верьте, хотите нет, не успел я закурить сигарету и удобно расположиться с книжкой в руке, как на страницу упала тень и ко мне присоединилась мисс Банный Лист собственной персоной.
— Вот вы где, — сказала Липучка и, усевшись рядом, игриво выхватила мою сигарету из мундштука и выкинула её на тропинку. — Вы слишком много курите,
— сказала она тоном невесты, по уши влюблённой в жениха, чем привела меня в неописуемый ужас. — Как бы я хотела, чтобы вы бросили эту дурную привычку. Курить вредно. И напрасно вы вышли на улицу без летней куртки. Вам просто необходимо, чтобы за вами кто-нибудь ухаживал.
— За мной ухаживает Дживз.
Она слегка нахмурилась.
— Он мне не нравится.
— А? Почему?
— Не знаю. Как бы мне хотелось, чтобы вы от него избавились.
У меня мороз пошел по коже. Знаете почему? Когда я обручился с Гонорией Глоссоп, она первым делом потребовала, чтобы я выгнал Дживза, потому что он ей не понравился. Мысль о том, что эта зараза похожа на Гонорию не только телом, но и чёрной душой, окончательно выбила меня из колеи.
— А что вы читаете?
Она взяла книгу из моих рук и снова нахмурилась. Уезжая из Лондона, я прихватил с собой потрясный детектив, который назывался «Следы крови». Она листала страницы, презрительно скривив рот.
— Не понимаю, как вы можете читать такую чушь… — Она умолкла. — Великий боже!
— Что случилось?
— Вы знакомы с Берти Вустером?
Внезапно я увидел своё имя, написанное на титульном листе, и моё сердце сделало тройное сальто.
— Э-э-э, гм-м-м, видите ли, слегка знаком.
— Должно быть, он — чудовище. Мне странно, что вы с ним дружите. Не говоря уже обо всём прочем, этот человек почти полный дебил. Одно время он был обручён с моей кузиной, Гонорией, но помолвка расстроилась по причине его душевного заболевания. Он кандидат в сумасшедший дом. Слышали бы вы, что говорит о нём мой дядя Родерик!
Я не стал проявлять любопытство.
— Вы часто с ним видитесь?
— Бывает.
— Недавно я прочитала в газете, что его оштрафовали за непристойное поведение на улице.
— Да, я тоже читал.
Она посмотрела на меня, как наседка на яйцо.
— Он не может оказать на вас хорошего влияния. Как бы мне хотелось, чтобы вы перестали с ним встречаться. Ведь вы больше не будете с ним встречаться, правда?
