Илия тоже лишал людей жизни. Собственными руками он заколол сотни пророков Ваала и сжег огнем воинов, пришедших схватить его по приказу царя. Но все это он делал ради своего Бога и своей веры. Елисей погубил жизни сорока двух маленьких детей — отнюдь не своих религиозных противников и не царских воинов, — и все лишь из-за оскорбленной чести своей лысины. А Иона, сын Амафиин, пошел еще дальше: он готов был отдать на погибель огромный город со всеми его ста двадцатью тысячами жителей (среди которых наверняка было больше, чем «сорок два ребенка») лишь бы сохранить свой профессиональный престиж.
Убегая от Иезавели, усталый, отчаявшийся, преследуемый убийцами Илия добрался до пустыни за Беер-Шевой. «И, пришедши, сел под можжевеловым кустом, и просил смерти себе, и сказал: довольно уже, Господи, возьми душу мою, ибо я не лучше отцов моих» (3 Цар. 19, 4).
Как мы помним, Иона, после отмены его пророчества о Ниневии, произнес очень похожую фразу: «И ныне, Господи, возьми душу мою от меня, ибо лучше мне умереть, нежели жить» (Иона 4, 3). И здесь тоже сходство слов подчеркивает различие между произносящими их людьми. Илия просил смерти, потому что находился в поистине отчаянном положении и ему грозила смертельная опасность. Он взывал к Господу из-за того, что усомнился в себе самом, решив, что он так же плох, как его предки. Иона же просил смерти всего лишь потому, что почувствовал себя оскорбленным и обиженным.
Он вышел из города и сел к востоку от него, надеясь все-таки увидеть разрушение ненавистной ему Ниневии, а Бог поступил так, как Он привык и любит поступать, особенно в книге Ионы — сделал еще одно назначение: «И назначил Господь Бог куст клещевины[94], и он поднялся над Ионою, чтобы над головой его была тень» (Иона 4, 6). Илия, как видим, тоже сидел под кустом, но любопытно, что не только между двумя пророками, Ионой и Илией, есть разница — есть она и между двумя затенявшими их кустами. Иона сидит под кустом клещевины, выращенном для него Богом. Куст этот «в одну ночь вырос и в одну же ночь и пропал» (Иона 4, 10) и нигде больше в Библии не упоминается. Илия, напротив, сидел под «можжевеловым кустом», который рос там издавна.
Особенность клещевины, затенившей Иону, в ее преходящести, и не случайно ее название на иврите символизирует нечто краткосрочное и эфемерное. Можжевельник или дрок[95], затенивший Илию, — растение известное и уважаемое, оно упоминается и в других местах Библии, например в Псалтири (119, 4), где говорится об углях дрока как о прекрасном горючем материале, который привязывают к стрелам, чтобы поджечь лагерь противника. И действительно, каждый, кто когда-нибудь использовал сухие ветки дрока, чтобы вскипятить воду в походном чайнике, знает, что они пылают очень жарко и сгорают дотла. Такова же абсолютная самоотдача Илии в противоположность эгоизму Ионы, который, подобно своей клещевине, появляется ниоткуда и исчезает в никуда, не оставляя по себе никакого следа, кроме желания от него отмежеваться.
Как мы видим, появление этой клещевины на нужном месте и в нужное время тоже произошло с помощью глагола «назначить», и я настаиваю, что это ключевое слово для понимания всей книги Ионы. В начале 2–й главы этой книги было сказано, что Бог «назначил […] большой рыбе проглотить Иону». Сейчас это слово повторяется опять, в 4–й главе, причем три раза в трех стихах подряд[96].
В 6–м: «И назначил Господь Бог клещевину, и она поднялась над Ионой, чтобы над головой его была тень».
В 7–м стихе: «И назначил Бог так, что на другой день при появлении зари червь подточил клещевину, и она засохла».
И в 8–м стихе: «Назначил Бог знойный восточный ветер, и солнце стало палить голову Ионы, так что он изнемог».
Когда Иона «весьма обрадовался» затенившему его кусту, он не понимал, что появление этого куста — лишь начало нового урока в процессе Божественного воспитания. Ибо все «назначения» 4–й главы, от клещевины до знойного ветра (к которым в предыдущих главах добавились сам Иона, кит и буря), призваны напомнить читателю — и самому Ионе, — что Бог, как я уже говорил, пользуется для своих целей самыми разными орудиями, но и большая рыба, и малый червь, и буря на море, и знойный ветер, и пророк, и куст клещевины — все равны в Его планах. Иона, которому, как Елисею, кажется, что близость к Богу дает ему особые права и статус, давно следовало понять, что назначение на должность пророка ничем не выше назначения червя или клещевины на должности подтачивающих или затеняющих и что его «назначение» в Ниневию ничем не отличается от «назначения» рыбы проглотить его самого.