Юрий Валентинович Смольянов родился в 1952 году в городе Пушкине (Царское село). Стихи начал писать, будучи ещё курсантом военно-морского училища. Так сложилась судьба, что все последующие годы были связаны с журналистикой и литературной деятельностью. Поэзия стала естественной точкой приложения его творческих сил. Об этом свидетельствует его очередной сборник. Автор признаётся: «Мои стихи – они как дети. И полотно моё покинув, приходят к вам, дела отринув. Читайте смело и открыто всё то, что мною пережито…». Юрий Смольянов является членом Российского союза писателей и Союза журналистов России.
Столько лет пролетело, но помню
Образ твой: дорогой и любимый.
И наказ непременно исполню,
Тот, что в сердце надёжно хранимый.
Уходя, не грустить ты просила,
Жить как прежде, как путь мой намечен.
Ты за край горизонта ступила,
Я остался с мечтою о встрече.
Из души этой боли занозы
Вырву я. Всё, надеюсь, уже позади…
Каждый раз благодарные слёзы
У меня закипают в груди…
Под дождиком играют в мячик
Ребята с нашего двора.
Они играют, это значит,
Растёт здоровой детвора.
Пройдут года и возмужают,
О детских играх позабыв.
Но в сыновьях, я верю, воспитают
К футболу пламенный порыв.
И пусть уходят поколенья:
В том грустный времени сюжет.
Футбольный мяч гонять без лени,
Поверьте, будут много лет.
Печально лишь одно, мой друг,
Не я последний гол забью.
Возможно сын мой или внук
Сполна порадуют судью…
Ютимся в литературных кельях,
Творим в промежутках дел мирских,
Кто с трезвости, а кто – с похмелья,
Кто с радости, а кто – с тоски…
Кому-то не дано повеселиться:
Сполна отмотан отведённый срок.
Порой так хочется опять родиться,
Чтоб чуда творчества испить глоток…
Я посреди ничтожных смут
Пытаюсь счастие семейное построить.
С судьбой своей решительно поспорить,
Освобождаясь от ненужных пут.
Взлететь готов, расправив крылья,
Стремглав в заоблачные выси,
Где мелкие душонки крысьи
Страдают от удушья и бессилья.
Я в блеске солнечном свечусь.
И не страшусь сгореть дотла.
Мне б донести хоть толику тепла
До тех, к кому я трепетно вернусь…
Чужими стали мы. И что же
Нам делать вместе под единым кровом?
С годами ты становишься всё строже
И больно ранишь едким словом.
Ты чаровница. Только не стреножат
Твои объятья. Томные свиданья
Забыты мною, больше не тревожат.
В моей душе нет места для страданья…
Вознёсся выше непокорной он главою
Архитектурных ценностей Пальмиры.
Газпрома офис славою дурною
Не только нам известен, но и миру.
Торчит «игла» – в известном месте шило,
Не радует придирчивое око.
Любому питерцу строение не мило,
Мы смотрим на него с немым упрёком…
Но взгляды наши дырки не протрут
На темени услужливых начальников.
Они пришли и в скорости уйдут,
Своим решением «обрадовав» молчальников.
Возможно, кто-то громко прокричит:
К чертям долой ненужное строение.
Но я уверен, «масса» промолчит,
Вдруг убоявшись собственного мнения.
Уйдём мы в вечность, будет он стоять
С названием народным – кукурузина.
Найдутся те, кто скажет нам: Принять!
Но лично я считаю – дикая обузина…
Иду по аллее, птицы смолкают,
Старые люди в платочек сморкают.
Бомж под берёзой. Чего тут сидишь?
Выпить мне хочется, денежек шиш.
Жалко беднягу, ему бы помочь.
Только опять заругается дочь:
Ты б о родных озаботился, дед,
Чем тунеядцам давать на обед.
А надо ли, деда, меня ты послухай:
Денежки спустят на бормотуху.
И даже не скажут спасибо за это.
Ручкой помашут. Пока, дед, с приветом!
И вновь по аллее пойдёшь дурачок,
А птицы вдогонку: "Пока, старичок!"
Пернатых ругать я, конечно, не буду.
Отвечу лишь дочке: зануда ты, Люда!
Когда-то каждый вдруг взметнётся
В нам неизведанный простор.
Держать готов с любым я спор —
Оттуда вряд ли кто вернётся…
Где лучше, там иль здесь? Не знаю.
Проверить это мне не суждено.
Но только вдруг откроется "окно",
Я тут же, попрощавшись, улетаю…
Со всеми, кто ушёл пораньше,
Где «приземлюсь», там буду куковать.
Лишь об одном прошу: Не тосковать,
Живите точно также дальше…
Мы встретимся. Уверен в том. И знаю,
Радушной будет встреча в небесах.
А если что, примчусь на парусах.
Лишь позовите, я о том мечтаю…
Когда вдруг надоест мерцание
На фоне уходящих лет,
Сочту, скорей, за порицание,
Что багажа, как не было, так нет…
Возможно, кто-то усмехнётся,
Какой багаж, ведь я ещё в пути.
