— Одноклассницу твою сегодня в собственном подъезде убили, — проговорил Суровцев, глядя мимо Жени в конец коридора. — Так что сделай одолжение, прояви человечность и не лезь сейчас к людям, им не до тебя. Мне, кстати, тоже. У меня допрос идет, а ты лезешь с глупостями. Все ясно? — пристально посмотрел ей в глаза майор. — Иди, в другой раз поговорим.
— А как ее убили? — схватила майора за руку Женя, не давая ему скрыться в кабинете.
— Ножом ударили. Несколько раз, — устало проговорил Суровцев.
Впрочем, он всегда говорил усталым голосом. У Жени даже создалось впечатление, что майор Петр Леонидович Суровцев родился очень усталым, изнуренным пессимистом и никогда не ведал радостей в жизни. Но сейчас ее волновал не усталый майор, а погибшая Лена.
— А вы знаете, что у нее недавно новорожденный ребенок умер? — зачем-то спросила она, по-прежнему держа майора за руку.
— Нет. Но к нашему делу это отношения не имеет, — отмахнулся тот от Жени и скрылся в своем кабинете, плотно прикрыв дверь и, кажется, даже щелкнув замком.
Женя брела домой и вспоминала счастливую Лену, такую, какой она встретила ее в роддоме. Кругленькую, с пухлыми щечками и расплывшимися губами, но со счастливыми сиянием глаз. И потом, бледную, потухшую, с неживыми глазами и неизжитым горем на сердце.
Бедная она бедная. И за что на одного человека столько бед свалилось? Как сглазил кто, позавидовал счастью. А может, это докторская жена узнала о беременной любовнице и навела порчу? Или кто-нибудь из ее родных, мать, например?
В сглаз и порчу Женя верила, и в экстрасенсов тоже. Во-первых, ученые уже научно доказали и наличие ауры, и души в человеческом теле, и энергетические посылы, и воздействие молитвы на воду. Например, во время чтения молитвы «Отче наш» кристаллы воды обретают идеальную структуру, а когда играет тяжелый рок, разрушаются, и когда матерные слова произносят — тоже. А человеческое тело на восемьдесят процентов состоит из воды. Вот и делайте выводы.
А еще она любила передачу «Битва экстрасенсов», хотя ей и удавалось посмотреть ее крайне редко, и искренне верила в то, что видела на экране.
Дойдя до собственного дома, Женька вдруг поняла, что просто не в состоянии сегодня оставаться одна, и позвонила Володе. Жених сразу же пообещал приехать, потому что Женька вместо рассказа о погибшей однокласснице пообещала ему голубцы на ужин. А домашнюю стряпню адвокат Скрябин обожал больше всего на свете, кажется, даже больше Женьки, хотя и считал ее непревзойденным кулинаром.
— Да, не повезло девушке, — сидя с Женькой в обнимку на диване, посочувствовал Володя. — Во сколько, говоришь, ее убили?
— Понятия не имею. Я не успела спросить, Суровцеву тогда не до меня было. Наверное, завтра зайду, поинтересуюсь, — прижавшись к Володе, поделилась девушка. — Как думаешь, найдут они убийцу?
— Вполне вероятно. Если это было ножевое ранение, да еще и в парадной, возможно, ее хотели просто ограбить какие-то отморозки, она начала кричать или сопротивляться, и они, занервничав, убили, — поделился своими соображениями Володя, целуя невесту в макушку.
— Прекрати мне эти ужасы рассказывать! — возмутилась Женя, выбираясь из его объятий. — Нечего сказать, умеешь ты утешить.
Володя слегка улыбнулся, сгреб Женьку в охапку и принялся утешать по-настоящему, так, что она действительно обо всем забыла и уснула счастливая, в крепких надежных объятиях сильных, горячих рук. И проснулась утром счастливая и спокойная, и даже на работу опоздала.
В вестибюль телестудии Женя влетела на всех парусах, не глядя по сторонам, да и на что там, собственно, глядеть? На облупившиеся после недавней покраски стены, результат ударного труда бригады гастарбайтеров? На плакаты столетней давности?
Охранник возле турникета еще издалека завидел несущуюся к проходной Женьку и дружески ей заулыбался, звезда все-таки.
— Опаздываете, Евгения Викторовна? — издалека пробасил здоровенный детина в нелепом сером костюме в клеточку, дежуривший сегодня на проходной. — А вас тут ожидают.
