— А-а, так вы из полиции! — сделала неожиданный вывод соседка. — Что ж сразу-то не сказали. — И она забрякала цепочкой. — Входите. Чего у вас там на него есть?
Но Женя была не так проста, чтобы бездумно удовлетворять чье-то праздное любопытство. Хочешь что-то узнать, задавай вопросы, а чужие можно пропустить мимо уха.
— Каким именем этот тип представился вашей соседке? — строго, по-деловому, раскрыв свой ежедневник и приготовив ручку, спросила журналистка. Она уже сидела на тесной, плотно заставленной буфетами, шкафами, ящиками, табуретками и фикусами кухне.
— Дак Дмитрием, — кивнула соседка, сидя с прямой спиной, чинно сложив руки на животе.
— А фамилия?
— Моя, что ли? А-а, его? — всячески старалась она помочь следствию. — Так не знаю я. По фамилии-то она его и не называла, а мне так он и вовсе не представлялся. Но вежливый. — Соседка неодобрительно поджала губы. — И в лифт всегда пропустит, и дверь подержит. И одет всегда этаким франтом. Тьфу, выпендрежник! — сплюнула она демонстративно на пол.
— А как давно он последний раз здесь появлялся, не помните? — в надежде на что-то стоящее спросила Женя.
— Да уж давно. Машка недели две как в санатории, а я его и до ее отъезда, наверное, месяц как не видела. Может, уехал куда?
— Ясно. Больше ничего добавить не можете? — сурово сдвинув брови, спросила журналистка.
— Больше? Да вроде ничего, — не очень уверенно проговорила бабуся.
— Гм-м, — глубокомысленно протянула Же-ня. — А вы мобильный телефон вашей соседки знаете? — перешла она к самому важному.
— А как же, обязательно. Кто же сейчас без них живет? Вон, даже у меня есть, и телефоны всех соседей записаны, мало ли что? И Машкин есть. Щас. — Она тяжело поднялась с табуретки и отправилась в комнату.
— Вот, пишите, а то я плохо вижу, — протягивая Жене свой мобильник, велела соседка.
— А где Мария в последнее время работала? — переписывая номер телефона в свой мобильник, спросила на всякий случай девушка.
— Да все там же. В НИИ, название такое сложное, я уж не повторю, но что-то с химией вроде, — охотно сообщила соседка.
Значит, все же Синельников, спускаясь в лифте, взволнованно думала Женя. Совпадений быть не может. Фирма, умерший ребенок и программа суррогатного материнства. А что, если всем этим женщинам, Наташе, Полине, Марии, делали ЭКО без их ведома? Мужики все были врачами-гинекологами, женщины им доверяли, их элементарно могли заверить в необходимости какого-нибудь обследования или мелкой гинекологической операции под наркозом, а потом але-оп! Любимая, ты беременна!
Да, такое возможно. А что теперь предпринять? Может, съездить в роддом и узнать, рожала у них Дятлова или нет, а потом встретиться с биологическими родителями ее ребенка?
К старшей акушерке Женя не пошла, уж больно неприятной была их последняя встреча, а отправилась сразу же в архив, там ее знали, относились к ней уважительно, значит, в помощи не откажут.
— Дятлова? Конечно. Сейчас посмотрим, — любезно кивнула в ответ на Женину просьбу девушка Тоня. — Та-ак. Вот ее электронная карточка, если хотите, могу и обычную поискать?
— Нет, спасибо, достаточно электронной, — нетерпеливо поблагодарила журналистка, стремясь поскорее изучить карточку.
Ребенок Дятловой по документам был жив-здоров и выписан из роддома в срок!
— А можно мне распечатку вот этой страницы? — попросила Женя Тонечку.
— Конечно, — пожала девушка плечами и нажала клавишу.
Теперь Женя точно знала, что ей делать. Она без труда выяснила по базе данных все о фирмах, где рожали Дудина и Егорова, и съездила туда. Причем, заранее предвидя трудности с получением информации, она заручилась рекомендацией главврача Булыгина, потому как выяснилось, что в НИИ гинекологии у него работал зав. отделением однокурсник, а в роддоме, где рожала Егорова, директорствовал бывший коллега.
Дела двигались, факты копились, картина вырисовывалась. Неясным оставалось одно: кто и почему убил Лену Матвееву, как покойный наркоман был связан с отцами-гинекологами и фирмой «Материнство возможно».
