— Всенепременно! — твердо заверила Женя.
А ближе к вечеру с рыбалки вернулись Платон с Валеркой, пахнущие лесом, озером, костром и еще чем-то резким и чужеродным. Они долго по очереди плескались в ванной, шумели, громко смеялись, что-то рассказывали Жене. Валерка так эмоционально жестикулировал, что едва не свалился с табуретки. Девушка улыбалась, кивала, делала вид, что слушает, но в голове у нее вертелись только разные варианты собственного расследования, которое каким-то непостижимым образом вдруг стронулось с места и неслось к своему логическому завершению.
И почему сегодня не понедельник? — размышляла она, слушая рассказ о поздних злющих комарах на озере и во-от такой вот щуке.
А потом Валерка, усталый и счастливый, уснул, сидя на диване. И Женя с Платоном осторожно его уложили и накрыли пледом, сам Платон откланялся и поехал домой, готовиться к началу рабочей недели. Женя, проникшись чувством глубокой благодарности, крепко обняла его и поцеловала в щеку, но так нежно и долго, что Платон еще несколько минут растерянно моргал после этого, не в силах двинуться с места.
В понедельник утром Женька с девяти часов осаждала начальственный кабинет.
— Вас пока не вызывали, — неприязненно сообщила секретарша во время первого ее визита. Секретарша журналистку недолюбливала, видимо, ревновала.
И Женька отправилась к себе в закуток. Но каждые полчаса она бегала наверх с немым вопросом в глазах.
— Я же сказала. Позвоню, — сердито буркнула ей секретарша, когда в третий раз увидела девушку на пороге.
Уставшая от ожидания Женька сидела за своим столом, положив голову на столешницу и вяло водя пальцем по царапинам на поверхности, уже ни на что не надеясь. А потому буквально подпрыгнула от неожиданности, когда допотопный телефонный аппарат на ее столе разразился немелодичной, булькающей трелью, так что стол завибрировал, а ее голова запрыгала на столешнице.
— Потапова, ну где тебя носит? Быстро ко мне! — минуя приветствия, коротко распорядился Трупп, и Женя, вскочив с места, бросилась вон из кабинета.
Но как это обычно некстати бывает, ожил ее мобильник. Девушка досадливо взглянула на экран. Володя. И она, поколебавшись, снова прикрыла дверь и ответила на звонок.
— Привет, любимая, ты где? — весело поинтересовался адвокат, и Женя с трепетом в сердце отметила «любимая».
— В редакции, — присаживаясь на краешек стола, ответила она, сочтя, что Трупп три минуты подождет, она ждала дольше.
— Быстренько сворачивайся, через полчаса я тебя заберу, — энергично распорядился Володя.
— То есть как сворачивайся? Зачем?
— Едем догуливать испорченные выходные! Наш коттедж нас ждет! — весело сообщил он, словно дело не требовало обсуждения.
— Володя, ты с ума сошел? Сегодня понедельник, я на работе, — попыталась урезонить жениха девушка.
— Подумаешь! Мы люди вольные, хотим — работаем, хотим — отдыхаем, рабочий день у нас ненормированный, — не принял всерьез ее замечания жених.
— Я хочу работать, — твердо воспротивилась затее легкомысленного адвоката Женя.
— А я отдыхать. Не поедешь добром, увезу силой, — пригрозил он. — Через полчаса в вестибюле.
— Сумасшедший, меня Трупп ждет! — воскликнула журналистка, но ее уже никто не слышал. — Ах. — Она махнула рукой и помчалась к шефу.
— Ну, где тебя носит? Сперва торопит, отдохнуть людям не дает, а потом ее не доищешься, — ворчал Трупп, протягивая Жене папку с материалами. — С тебя международный скандал! — ткнув в нее толстым заросшим черным волосом пальцем, напомнил Тенгиз Карпович.
Девушка, прижав к груди вожделенную папку, преданно посмотрела шефу в глаза и, кивнув, помчалась к себе. В кабинете надрывался оставленный на столе мобильник.
— Жень, ну где ты? Я уже в вестибюле, быстро спускайся! — командным тоном распорядился Володя.
— Жень, ну что ты все в этой папке копаешься? Неужели нельзя до вечера подождать? — ворчал жених, то и дело косясь на погруженную в бумаги журналистку.
