– Я? В "Окее"!
Тут же она подумала: зачем он звонит? Может быть что-то не так?
– А ты почему телефон не берешь?
– Не знаю, я звонка не слышала. Тут такой безумный шум.
– Когда приедешь домой?
– Через час-полтора.
– Пока.
И он отключился. Зачем звонил?
Она пошла в кафе и заказала кофе. Подумала, все ли было сделано правильно. И тут похолодела: все-таки было слишком много слабых мест: при желании несложно было вычислить ее телефон; а может быть, он кому-нибудь говорил о встрече. Все зависело от желания следователей. Вообще, наверное, стоило его задушить подушкой. Смерть тогда могла показаться естественной, но куда денешь клофелин?
Одна давняя ошибка юности, сделанная в один неудачный день, тащила за собой целый ком проблем, который, как снежная лавина, засасывал ее и не уменьшался, а только разрастался. Вдруг муж уже знает, чего это он звонил? Убивать мужа никак в ее планы не входило. Муж ей нравился сам по себе. Выходили же и раньше бывшие проститутки замуж и жили счастливо. У них в своем роде тоже был важный и полезный для семейной жизни опыт. Не нести же это проклятое клеймо через всю жизнь. Это же несправедливо!
Потом некоторое время она еще походила по супермаркету, на кассе увидела и купила тест на беременность. Там они всегда лежали рядом с презервативами. Почему купила? Что-то такое она вдруг в себе почувствовала. Потом она поехала на прием к терапевту. Этот терапевт и был Борисков. Они довольно мило побеседовали. На прощание Борисков сказал ей: "Вы уж очень не переживайте, все у вас будет хорошо!"
Кстати, Борисков ничего в Жанне проституточного не разглядел, разве что, если бы кто предупредил, то заметил бы в ней некоторую излишнюю яркость. А вот Жизляй наверняка бы определил бы сразу. Он утверждал, что хоть дешевую проститутку, что хоть даже очень дорогую видно сразу. То ли форма какая-то у них принята, то ли профессия накладывает отпечаток на манеру одеваться и на стиль поведения. Это находит отражение на лице, в манерах и походке. Так же художники любят отращивать длинные волосы, носить береты и в больших количествах пить водку. Борисков же в проституции не разбирался вовсе, но у него был один знакомый дерматовенеролог Питюнин Валера, который написал целую кандидатскую диссертацию по связи проституции с распространением заболеваний, передающихся половым путем. Питюниным были получены довольно любопытные факты. Борискову было неизвестно, как он собирал эти данные, сам, что ли ходил по вокзалам и улицам, но материал получился интересный и впервые Борисков увидел такое живое внимание к докладу, где эти результаты были представлены. Для усиления интереса Питюнин вставил туда и любопытные фотографии. Он установил, что наиболее активными являются вокзальные проститутки, и именно там, на вокзалах, кстати, в основном и обитают путаны подросткового возраста. Он считал, что главная причина запрета легализации проституции была даже не моральная, а скорее материальная. Делая проституцию легальной, государство как бы автоматически ставит ее под свою крышу, то есть она выходит из-под бандитской и сутенерской, и тут же сразу криминалитет теряет один из основных источников своих доходов.
Социальных вопросов, типа кто и как попадает в проститутки, Питюнин в своей диссертации не касался. Некоторые считают, что проституция – далеко не всегда следствие нужды, нередко это состояние души и любимая работа. Например, многие девушки хотят зарабатывать на жизнь, работая моделями – то есть демонстрировать на себе одежду и косметику, хотя ведь нередко это означает, что приходится продавать и свое тело. К тому же тут присутствуют элементы так называемой "красивой жизни": мишура, типа ресторанов, ночных клубов, огней и грохочущей музыки, табачного, алкогольного, а нередко, и наркотического угара. Запах дорогих духов, искаженные оргазмом лица мужчин, брызги семени на подбородке. Борискову как-то такая женщина на приеме попалась, явно помешанная на сексе, может быть, даже не и проститутка, а просто гулящая, отдающаяся за ресторан, коктейль или просто из мимолетной симпатии. С первого взгляда она казалось красивой, однако лицо ее было бледным даже сквозь нанесенный искусственный загар и отдавало нездоровой желтизной. Глаза ее были густо накрашены, а ногти покрыты черным лаком, что придавало им неряшливый вид. Что-то в ней было не так. Она даже и на приеме кокетничала. Специально разделась абсолютно догола. Влагалище ее было раскрыто, как хичный цветок. Борисков с любопытством смотрел на нее. Интересно, что бы она посчитала за счастье? Одеть на голое тело норковую шубу, облиться французскими духами, нюхнуть кокаину, оттрахаться во все дырки, отсосать у десяти мускулистых мужиков, заглотить литр спермы и умереть от оргазма?
