Следующим на приеме был молодой мужчина с болями в области сердца непонятного происхождения. Борисков держал в руках запись ЭКГ и рассматривал ее. Там было уже все расшифровано, но он еще рассматривал зубцы, размышляя, что бы такое придумать. И ничего придумать не мог. Суть состояния, скорее всего, была в том, что пациент раньше был наркоманом и не так давно слез с иглы. Причем слез он с помощью водки, которую некоторое время употреблял в огромных количествах. После увлечения героином у него остался гепатит С и нервная астения. И ему еще повезло: нередко внутривенные наркоманы получали к гепатитам вдобавок и ВИЧ. Существовало мнение, что гепатитом С заражают сам героин специально уже на уровне производства, а ВИЧ присоединяется при добавлении на каком-то этапе крови. Борисков в этой технологии не разбирался. Молодая женщина, клинический ординатор, приехавшая учиться из Белгорода, кое-что про эти дела рассказывала. Она с полгода подрабатывала в ночной аптеке на проспекте Просвещения и знала в лицо чуть не всех окрестных наркоманов, которых проходило через ее аптеку за ночь человек, наверно, пятьдесят. И все с одной просьбой: два инсулиновых шприца и капли от насморка. Как-то там эти капли замешивали. Иногда за этим добром присылали подростков, поскольку эту публику периодически шерстила милиция. Утром она жаловалась, что всю прошлую ночь ей ни минутки не удалось вздремнуть: в аптеку пол ночи колотился какой-то пьянчуга, требовал настойку боярышника, хотя и было написано на окошке, что боярышника нет.
Следующим был повторный пациент по фамилии Кусик. Человек он был очень активный, предприимчивый, одно время ездил добывать золото на Колыму. Зарабатывал он там очень неплохо, хотя и тратил деньги тоже очень хорошо – любил погулять. Работал бригадиром. Однако там что-то не сложилось, он повздорил с рабочими, и те, в большинстве бывшие зеки, положили его под бульдозер. Вернулся он домой без обеих ног. Жена его тут же и бросила. Однако, встав на протезы, Кусик и тут организовал себе небольшой бизнес и даже завел подружку с обеими и даже очень даже длинными ногами и вполне симпатичную. Кстати, говорят, что в Германии таким инвалидам, как Кусик, даже выдают специальное пособие на проституток – заботятся о людях.
За ним пришел мужчина средних лет. Это был несчастный человек, попавший в руки коммерческой медицины и получивший за последнее время огромное количество антибиотиков по поводу уреаплазмоза. По поводу этого заболевания существовали совершенно разные точки зрения. Жизляй, например, считал, что некоторые инфекции, типа уреплазмоза, специально придуманы для кормления урологов и гинекологов и их семей, поскольку в большинстве случаев таких заболеваний просто не бывает. У этого мужчины искали в сперме трихомонады и не нашли, но неожиданно обнаружили некроспермию: ни одного подвижного сперматозоида – все мертвые. Имея взрослого сына от первого брака, он вообще-то не планировал еще рожать детей, они с новой подругой исправно предохранялись, а тут получалось, что вроде как и зря, но само это слово "некроспермия" ужасно поразило его. Это означало его неспособность к оплодотворению. Это была как раз та ситуация, когда всем, кроме него, было все равно. Тут он был один. Это затрагивало какие-то важные глубинные основы его существования в этом мире. Фундамент треснул. Казавшееся таким прочным здание покачнулось. Он впервые почувствовал возраст. Он увидел конец своей жизни.
Была однажды на приеме подобная парочка: бесплодная женщина и мужик с одним яичком. Как-то поздно нашли они друг друга и что-то еще пытались сделать, то есть родить ребенка. В принципе это было возможно, поскольку яичко у мужа еще что-то вырабатывало, а у женщины, хоть и имелись некоторые гормональные нарушения, но их вполне можно было попытаться исправить.
Была у Борискова одна подобная пациентка, довольно симпатичная женщина лет уже к сорока или даже чуть за сорок, маниакально желающая выйти замуж и родить ребенка, которая как только знакомилась с новым мужчиной, – тут же тащила его обследоваться на скрытые инфекции, чтобы потом безотлагательно от него забеременеть. И ее трудно было в чем-то обвинять, поскольку она заботилась исключительно о потомстве, о своем будущем ребенке. Мужикам это совершенно не нравилось и они тут же пытались от нее свалить. От всего этого у нее развилось непреходящее состояние ужаса и страха действительности, которое постепенно трансформировалось в манию. Она стала всего бояться. Обычный выход на улицу требовал от нее значительных усилий. Борисков прописал ей антидепрессанты, но она и их боялась принимать.
