Волчица была права только одной частью, что мы не вернёмся к Ладе и не будем спать с теми, кого она предложила. Мы вообще свободны.
Мысль о свободе моей волчице понравилась…
И мы решили с ней сколоть.
Аглаю не повезло, ему пришлось включить аварийную сигнализацию, съезжать на обочину и смотреть на мою оголённую грудь, потому что я раздевалась перед его глазами. Грудь не фонтан – волосатая, потому что я застряла где-то в половине оборота. Когтистыми лапами сняла шорты и трусики, сверкнув перед самцом своими прелестями. Что он там увидел непонятно, там уже мохнатые лапы проявлялись. Но он улыбнулся. Ещё я умудрялась рычать вытянутой волчьей мордой, плеваться слюной и укусила Листопада за ухо.
Он старше, он сильнее.
Первые минуты даже не сопротивлялся, только рукой меня от себя отталкивал, а потом проявился его волк. Человеку пришлось изогнуться, потому что шея вытянулась и морда была ого-го!
Но Листопляс только на мгновение показал свой оборот. Во-первых, кругом люди, во-вторых, я истерично заверещала, на таком ультразвуке, что волк испугался. Волк - не человек. У зверей немного другие правила игры. Я – истинная, я кричу, мне страшно и плохо, он реагирует мгновенно, пытаясь помочь.
Извиваясь и буяня, я серой волчицей умудрилась открыть замок на двери прежде, чем Аглай его блокировал.
Машина ещё толком не остановилась, а я рванула на волю. Была поймана за заднюю лапу, повисла от сиденья до дороги. Вереща во всю пасть, выгнулась и вцепилась в руку Аглая. Прокусила насквозь и почувствовала вкус его крови. Это как передоз энергетика превратило меня в метеор, и когда истинный меня всё же отпустил, я пошла на взлёт.
— Далеко не убегай, — кричал мне вдогонку Аглай. Ему ещё раздеться, машину закрыть, значит, у меня куча времени свалить от него.
Наша пара походила на мужчину, выпустившего собачку погулять. Сам хозяин – нудист, собачка похожа на крупного волка.
Я с дороги в кювет, перепрыгивая овраги, в кусты, между ними зигзагами в большой лес. Первый километр ещё были заметны дорожки, потом пропали, начались только звериные тропки. Я заворачивала туда, где меньше всего запахов человека. Ничего не слышала, в ушах ветер свистел, так быстро я неслась. Запахи почти так же пролетали мимо. Задерживались только самые важные. Допустим, медведь рядом. Волчицей свернула в сторону, отталкивалась от земли и летала над ней, уносясь всё дальше и дальше.
По мхам мягким, между деревьев высоких, по кустам колючим, по незрелым черничникам. В такую глушь меня унесло, что в ста шагах просвета не видно.
Старая упавшая ель, заросшая седым мхом. Я под ней пробежала. На меня сверху что-то рухнуло. Тяжёлое, страшное и… желающее случки. Это я по запаху поняла.
Быстро он меня догнал. Не мог! Ну, не совсем же я потерянная, я бежала быстрее.
Да и запах…
Это был не Аглай!
Волчица так испугалась, что мне пришлось справляться с паникой за двоих. В шею вонзились клыки, сделав больно и не дав двинуть головой, я отчаянно визжала и скребла безвольно лапами.
Белый мех, рык чужака…
Вернуться в облик человека было последней надеждой на то, что меня не пометят. Насильно оборотни женщин не берут. А звери могут. Если не Увязный, то вполне смогу спастись.
Оборачивалась. Из шеи клыки вышли. Лапы мохнатые скользнул по шее по груди. Чужой язык зализывал раны, руки становились мужскими. Он лежал на мне сверху, прижимая почти всем весом к мягкому, влажному мху.
Тяжёлый, горячий. И… Мамочки, Ладушки! Голый. Я чувствовала это и становилось так страшно, что вскрикнула.
Мужчина заткнул мне рот ладонью.
Над виском его дыхание… Обжигающее, страшное.
Тело моё затрясло, покрылось испариной. Из глаз слёзы. Вот и добегалась!
— Как мило ты упала, — усмехнулся мужской голос. — Я сейчас быстро тебя помечу, не дёргайся, и поедем домой.
На приказ не дёргаться, я поступила полярно. Враждебно пыталась прокусить его ладонь, в половине оборота выпустила хвост, чтобы попу прикрыть, то лапы, то ноги. Такое действие очень сильно выматывало, но насильнику-то нельзя отдаваться! Живой точно нельзя!
Сил у самца оборотня очень много, мне просто минут пять его давления и…
— Ты что нюх потерял? — услышала я знакомый голос Аглая Листопада.
Тот, кто меня прижимал к земле, очень резко, неестественно для людей, поднялся на ноги. Так извернулся, что оказался лицом к поваленной ёлке. Он намотал мои волосы себе на предплечье, чем обездвижил меня почти сразу. Я руками, конечно, вцепилась в волосы, на этом всё моё сопротивление было закончено.
Я тяжело дышала, не двигалась, слёзы лила… Начала неожиданно всхлипывать и тихо-тихо скулить, потому что посмотрела на высокую фигуру своего истинного самца. То что он был наг я не увидела, потому что стоял он на фоне яркого луча солнца, и только тёмный силуэт с лёгкими очертаниями являлись мне сквозь пелену слёз.
— Аглай Листопад, — напрягся за моей спиной насильник. — Ты разве ходишь в мир людей?
— Как видишь, Нестор Вересень.
