Хочу обернуться, стать зверем и навсегда им остаться.
Уар не станет меня держать здесь, отпустит в Бор, в мир оборотней, и я буду скитаться по лесам много столетий, ища своего любимого…
Но это если Аглая убьют.
А его не убили, я это чувствовала.
Он придёт за мной.
Я чуть заметно улыбнулась сестре.
Это моя комната, моя кровать.
Квартира очень большая. В гостиной даже камин имелся. Уар любил молочные цвета, поэтому всё вот таких гиблых оттенков. В моей комнате панорамное окно, мягкая кровать, шкаф и стол с компом… Ковёр с высоким ворсом на полу. Всё вроде знакомое и совершенно чужое.
— Полечка, девочка моя, — ныла Ладка, подставляя к моим пересохшим губам ложку с овсяной кашей. — Твоя любимая кашка, я сама варила с маслицем и черникой. Давай, малышка, давай, покушай. Одну ложечку.
— Отпусти, — прошептала я. — Если любишь, отпусти к нему.
Я очень коварная. Знаю, как надавливать на Уара Кветеня, чтобы он сдался. Такой наивный, типа Аглаю триста лет, влюбился в молоденькую, теперь погибнет. А сам-то что сделал? Моя сестра тоже по сравнению с ним совсем юная. Они познакомились, ей тридцати не было, а Кветень старше Аглая.
Всё просто, я должна замучить Ладу, её материнское сердце не выдержит, она выцарапает глаза своему уродливому мужу. И он отдаст или продаст меня любимому, прекрасному Листопаду.
Вон, Ладка уже ревела.
— Отдай меня мужу, — жалобно простонала я и заплакала, уже не наигранно, мучилась безбожно.
Я ужасно страдала без истинного.
*****
Аглай жив!
Он ищет меня, ищет способы вытащить из этой квартиры, в которой я без него уже третий день. Родственники-террористы не предъявляли никаких условий. Если ещё месяц назад мне все говорили: «Выбирай жениха», жизни учили, то теперь все заткнулись. Храбрецов жениться на девушке Аглая Листопада поуменьшилось, точнее они все исчезли, и никаких нравоучений в мой адрес не следовало.
А потому что я чужая волчица, что меня теперь учить!
Я нашла машинку для бритья в ванной Уара и Лады. Кветень свою бородень ею стриг. Я смотрела на себя в зеркало и сбривала кудри.
Это от отчаяния!
Сходила с ума без Аглая.
Мне нравился процесс, и что я становилась совершенно другой. Лицо изменялось. Я во все свои карие глазища наблюдала, как один за другим срывались длинные локоны по моим оголённым плечам.
Шея такая длинная!
Надо же, как женщину причёска меняет.
— Полина, открой! — барабанила в дверь Ладка.
Я аккуратно сняла волосы с затылка, за ушами ещё раз прошлась. Они загорелись красным, я вся полыхала. Температура, и без волос, как голая стояла.
Лысая Полинка Лситопад!
Аглай бы смеялся надо мной, я даже представляла, как она гладит мою бритую черепушку своими ладонями и целует… Я буду чувствовать, как он меня целует в макушку.
Мне понравилось, а у сестры случилась истерика. Она подумала, что в следующий раз я себя порежу. Пусть думает, этого и добивалась.
Лада выломала дверь и с рёвом выключила машинку для стрижки волос.
Ударила меня, потом обняла, потом гладила, целовала, потом опять ударила.
Больная.
Я прошла в угол ванной комнаты и села на пол, глядя на неё исподлобья. Прибежали мои племянники. Три девочки и три мальчика. Полный набор. Смотрели на меня и боялись. Правильно, чужой зверь в доме. Все на Уара похожи, синеглазые и тёмно-русые. Сам же папаша был выгнан из дома, после того, как ночь ночевал на диване.
Ха-ха, это только начало, Кветень! После моих парикмахерских инициатив, тебе женой будет вынесен мозг!
— Спать идите! — крикнула Лада детям, собирая мои волосы с пола.
Малыши быстренько удалились.
— Такие волосы! — плакала Лада. — Господи! За что мне такое наказание?! Я позвоню Аглаю. Слышишь?
У неё есть телефон моего мужа.
У меня нет, у неё есть!
Что за на фиг?
Я обняла руками колени и стала трястись от холода.
Лада включила тёплый пол, продолжала убирать.
— Скажу, чтобы забрал тебя, пока Уар на конференции. Сегодня. Часа через два. Слышишь, Поля?! Я такое творю, с врагом заигрываю… У них война! Листопад стаю в Бору собрал, дом наш сжёг и всё что у нас там было, вчера убили несколько волков… Я не хочу этой войны. Я отдам тебя. Попрошу, пожалуйста, уходите подальше от наших территорий.
Я бы улыбнулась, но пока рано. Не верила, что такое возможно.
Лада включила воду и потянула меня к душевой. Раздела и пихнула в кабинку. Мыла меня, причитая:
— Глупенькая, вот зачем не послушалась? Ты же понимаешь, что теперь мы никогда не будем общаться.
А у самой номер телефона моего мужа!
Общаться она со мной не будет. Это я с ней общаться не стану!
Ну, может быть, когда вырасту, что-нибудь пойму… Ну, там «возращение блудного сына» и всякое такое. А сейчас я хотела к Аглаю. Только он меня волновал, только его я любила.
Если Ладу поймают на предательстве, я просто с мужем предпочту умереть. Не буду без истинного жить. А он без меня.
— Да, что такое! Лысая! Надень джинсы и свитер, раз так мёрзнешь!
Я пока ей доверяла. Потому что больше некому. Это политика такая человеческая, нужно хоть кому-то доверять.
