— Знаю. Мне кажется, Мицак, что с нами забавляется Лита.
— Игра без правил?
Джоанн села прямо.
— Правила существуют, Мицак. Правила есть всегда. Просто мы пока их не знаем. Нам остается питать безумную надежду, что у нас хватит ума выкрикнуть свое «Я выиграл!» раньше остальных.
День завершился вечерней трапезой в имении Тора. Актер по имени Фанда исполнял короткий отрывок из современной пьесы. Тора Кия сидел молча, бывшее «начальство» — актеры из одной с Фандой театральной труппы — покатывалось со смеху и бурно аплодировало.
Джоанн почти не ела и почти не обращала внимания на веселье и разговоры вокруг нее.
Она находилась в пустыне, состоящей из одних вопросов; лишь считанные песчинки представляли собой ответы.
Дождавшись передышки, Джоанн поманила к себе Фанду.
— Чем могу вам служить, Джоанн Никол?
— Хочу спросить тебя о Бенбо. Ты с ним встречался, наблюдал за ним.
— Вы правы.
— Как он там?
— Когда я его покинул, он оставался вемадах на Дитааре. Потом Соединенные Штаты Земли захватили Дитаар. Дальнейшее мне неизвестно.
— Благодарю.
Фанда вернулся к коллегам и стал вместе с неким Тиоктом изображать сценку из дракской пьесы про любовь. Джоанн покинула столовую и ощупью двинулась в свои апартаменты. В тишине коридора ее испугали догоняющие ее шаги. Она замерла. Шаги тоже стихли. Но она успела их узнать.
— Что тебе надо, Тора Кия? Если ты, конечно, Тора Кия.
Невидимый подошел к ней ближе.
— Я настоящий Тора Кия. Поверь, я участвовал в этой игре без всякого желания.
— Понимаю. Чего ты хочешь?
— Джоанн Никол, я… в замешательстве.
— Судя по Талману, это — естественное состояние драка.
— Такова одна из возможных интерпретаций. — Судя по звукам, Тора Кия было трудно дышать. — Есть одно обстоятельство, о котором тебе следует знать.
— Какое?
— Ночью я играл на тидне, ты пришла в музыкальную комнату, мы сидели рядом…
— Что дальше?
— Ты дотронулась до моей руки, положила голову мне на плечо, слушала мои речи. Я обнял тебя. Было темно…
— Ты на что намекаешь, Кия?
Кия в смущении топтался с ней рядом.
— Сейчас, при свете, это не так легко объяснить.
— Я по-прежнему пребываю в кромешной тьме.
— Мои чувства вышли из-под контроля. Я потерял контроль…
— Над чем?
Топтание стало еще смущеннее.
— Джоанн Никол, у меня произошло… зачатие.
— Зачатие? Ты хочешь сказать?.. Ну и ну! — Джоанн так расхохоталась, что едва не задохнулась. Наконец-то она получила долгожданную разрядку.
— Мне непонятен твой смех, Джоанн Никол. Я сообщил тебе, что у меня будет ребенок. В этом нет ничего смешного.
— Беременность?
— Да!
— Я бы сделала из тебя честного драка, Кия, но что скажет твой родитель?
Она с трудом преодолела остаток пути до апартаментов, чувствуя, как по щекам струятся вызванные хохотом слезы.
— Я честен!
— Не обижайся на мой смех, Кия. Чтобы понять его, тебе пришлось бы превратиться в человека. Поздравляю. Поздравляю и желаю всяческих… Не могу, уморил!
Она заперлась у себя и в изнеможении опустилась на пол, продолжая хохотать.
Страсть обусловлена правилами. Это не значит, что ты не постиг любви и ненависти. Однако там, где твоя страсть возводит границы талме, ты обязан выйти за границы правил любви и ненависти, чтобы позволить талме служить тебе.
… Прямой путь в ад. Войска людей и драков поджаривают друг друга на огне — бывшем Амадине. Возможна ли война, при которой никто не желает мира? На Земле древняя ненависть по-прежнему жжет семитов. Соединенное Королевство и Ирландия давным-давно проглочены Соединенными Штатами Земли, однако по ночам все еще звучат выстрелы, раздаются крики, проливаются слезы…
— Джоанн Никол, с вами желает говорить овьетах.
Она вышла из состояния медитации, позволила чувствам, которые продолжало испытывать ее тело, достигнуть ее ума; до ушей долетел мерный гул — свидетельство неустанной работы двигателей дракского межзвездного корабля «Куэх». Оттолкнувшись от подушки, она повернула голову на голос.
— Где овьетах, Аал Тайя?
— У главного дисплея корабля, с Мицаком и Торой Кия.
— Иду.
Бредя ощупью в указанном направлении, она думала о том, заслуживают ли полного доверия Тора Соам, Кия и Мицак; ни на грош не доверяя всему и всем вокруг, она не ставила под сомнение искренность этой троицы. Но правда — это всегда переменная величина, подлежащая проверке через неизменные правила. А правила появляются благодаря выбору, сделанному группой или отдельным лицом; их тоже надлежит проверять, сравнивая с другими правилами…
Малтак Ди сказал об этом такие слова: «Правда растяжима; проверяй ее через растяжимые правила понимания и процедуры».
Вера есть вид умственной блокировки, черпающий устойчивость в убежденности, будто истины, меры или то и другое неизменны, заданы раз и навсегда.
