– Господа! – король в примиряющем жесте поднял руку. – Ваши шутки переходят границы. Сын мой, сядьте. Герцог пошутил. Эйдэрд, друг мой, мне очень нравится твое желание защищать мою дочь. Я ещё раз убедился в правильности собственного выбора. Но это уже через чур… И постарайся поменьше употреблять запретное имя. Пусть он и твой предок.
– Отец! – завопил Америс гневно.
Похоже принц впервые встретил отпор со стороны короля.
– А сейчас – да начнутся танцы, – перебил его монарх, бросив гневный взгляд в сторону балкона, где разместились музыканты.
Принц обжёг Леолию взглядом, и девушка внезапно ощутила какую-то противную слабость. «Когда он станет королём, то сделает всё, чтобы испортить мне жизнь», – поняла она. Но думать об этом не хотелось. И видеть ядовитый взгляд брата – тоже.
Принцесса вновь обернулась к жениху и прошептала:
– Пригласите меня на танец. Пожалуйста.
К её удивлению, герцог не возразил и не сыронизировал. Он молча встал и поклонился, а затем протянул ей руку. Она вложила в его ладонь свою ладошку, выходя из-за стола. Очень хотелось есть, но оставаться под взглядом Америса она больше не могла.
– Вы тоже считаете, что та, что покушалась на меня, уже мертва? – спросила Леолия, ступая в танцевальном шаге и покачивая пышной юбкой.
Он положил ей руку на талию, и этот жест отчего-то вызвал у принцессы странный трепет. Она сглотнула, стараясь прогнать внезапную сухость во рту.
– Нет, – тихо ответил он. – Расследование продолжается. Но пусть Ваше высочество это не беспокоит.
– Не беспокоит?! – возмутилась она, с усилием отрывая взгляд от его черных омутов. – Возможно, в ваши планы входит моя смерть, но в мои – точно нет.
– Если бы вас хотел убить я, вы были бы мертвы. Но сейчас ваша смерть для меня не желательна, а, значит, вы будете жить. Расскажи вы мне, когда прибежали в мою берлогу, что на вас было покушение, то второго бы не произошло.
Леолия вздрогнула. Откуда он…
– След гарроты на шее, – милостиво пояснил Эйдэрд.
– Вы… вы расстёгивали мой воротник?! – прошипела она, резко останавливаясь.
Пары, идущие за ними, тоже затормозили. Раздался чей-то «ой». Видимо, оттоптали ногу.
– Не только воротник, – холодные глаза герцога отразили её смущённое лицо. – Грудь нужно было освободить от одежды, иначе вам было бы сложно дышать.
– О, богиня! – простонала Леолия и, не видя иной возможности спрятать пылающее лицо, уткнулась им в бархатный чёрный камзол. – Но есть же служанки, фрейлины… зачем…
– Любая из них претендует на звание отравительницы, – прошептал он ей на ухо, обжигая теплым дыханием. – В целом, я не против, что вы прижимаетесь ко мне, но не кажется ли вам, что супружеские ласки стоит отложить до завтра?
Она не ответила. Леолия вдруг превратилась в маленькую девочку. «Если я никого не вижу, значит, никто не видит меня» – трусливо выстукивало её сердце.
Герцог попытался мягко отстранить её, но она вцепилась в бархат его камзола. На глазах вскипали слёзы стыда, и меньше всего на свете Леолии хотелось, чтобы их кто-либо увидел. Ткань под её щеками стремительно намокала.
Он перестал её отстранять и, напротив, прижал к себе и стал покачивать в такт музыке. Танцующие пары расходились перед ними и смыкались за ними.
– Вы были в рубашке, – мягко шепнул, видимо, решив подбодрить. – Ни я, ни кто-либо иной с вас сорочку не снимал. Не бойтесь, всё самое важное вы до свадьбы соблюдёте.
– Вы не коснётесь меня и после свадьбы, – прошипела она.
Бархат заглушил голос, но герцог услышал. Хмыкнул.
– Я бы и рад не касаться вас, – ответил «любезно», – однако не консумированный союз браком не считается. Вам придётся потерпеть меня одну ночь.
Принцесса вздрогнула. Волна отвращения пробежала по телу. И чего-то ещё… Чего-то очень жаркого.
– Нет!
Он мог бы сказать что-то вроде «Это решает муж», или «Посмотрим», или просто промолчать по-эйдэровски, но вместо этого вновь наклонился к её уху и зашептал:
– Вас же тянет ко мне, Лео. Вы даже сейчас не в силах выпустить мой камзол. Невзирая на взгляды сотни придворных и полную неприличность происходящего.
– Это потому что я покраснела, – пробурчала она сердито и отчаянно. – Если бы меня воспитывали при дворе, я бы научилась не делать этого. А вы меня как нарочно смущаете всё больше и больше!
Герцог остановился, перестав покачивать её, и с усилием всё-таки оторвал её лицо, поднял за подбородок, посмотрел в карие глаза. Неожиданно оказалось, что в его взгляде нет ни презрения, ни насмешки. Одна только серьёзность.
– Принцесса, – тихо сказал он, – запомните: выше подбородок. Вот так. Никогда и ни перед кем его не опускайте. Плевать какого цвета у вас уши, или шея. Пока вы смотрите на всех сверху вниз, остальные смотрят на вас снизу-вверх.
В зал вошёл новый слуга с вином, и Эйдэрд внезапно резко обернулся к королевскому столу, отпуская Леолию. Король протянул руку к бокалу, куда вошедший тотчас добавил вина.
– Ваше величество, – громко сказал герцог Медвежьего щита. – Я не знаю этого человека. Прошу вас не пить, пока отведыватель не испытает вино на яд.
