Леолия вздрогнула от злорадного голоса Алэйды, но даже не обернулась.
– Вы же не вынудите его послать за вами стражу и применить силу? – ехидно поинтересовалась дочь Золотого щита.
Тогда Леолия всё же развернулась и смерила взглядом зарвавшуюся фрейлину. Алэйда сияла торжеством. На диванах сверкали и переливались оставленные платья, сшитые наполовину.
– А знаете, – насмешливо скривила розовые губы дочь Золотого щита, – я ведь даже начала ревновать его. К вам! Глупо, да? У нас вышла небольшая размолвка, а Эйд, увы, не из тех мужчин, кто умеет прощать. Но теперь мы помирились. Не думайте, что так же легко он простит и вас, ведь вы уязвили его честь.
Леолии были безразличны её слова и угрозы, и, чтобы не слышать всех этих гнусностей, она направилась к выходу. Но Алэйде было мало, ей хотелось уколоть и унизить больнее.
– Сегодня ночью он пригласил меня к себе, – прошипела она, – видимо, ваша брачная ночь не оставила у него особенных впечатлений.
Это было уже слишком. Леолия остановилась, посмотрела на красавицу в упор сверху вниз.
– Если вам угодно согревать постель моего мужа, – заметила прохладным, ровным голосом, – отчего бы и нет? Я не стану возражать. Греют же служанки ему чай.
И прошла мимо взбешённой любовницы мужа.
– Вам бы поумерить спесь, Ваше высочество, – донеслось ей вслед. – Даже дочь короля не распоряжается своим мужем. Муж распоряжается ей. Как бы не пришлось унизиться! Я буду очень смеяться, когда Эйд сошлёт тебя в обитель и женится на мне!
«Они подходят друг другу. Пусть же никогда не разлучаются», – мрачно подумала Леолия, выходя в коридор. Стража тотчас последовала за ней. В присутствии посторонних мужчин Алэйда была вынуждена вновь надеть маску почтительности.
Когда принцесса вышла в малый обеденный зал, все уже собрались. Леолия ощутила на себе сострадательный взгляд Ильсинии, печальный – короля. Но даже не посмотрела в их сторону.
Эйдэрд обернулся на её шаги и прищурил мрачные глаза. Но Леолия тут же отвернулась, не удостаивая супруга взглядом, хотя и почувствовала на себе тяжесть от его пристального внимания.
Она молча кивнула собравшимся и опустилась рядом с мужем. Щиты разговаривали о возможной подготовке к войне против кровавых всадников, о союзе с султанатом… Но и эти важные вопросы оставили Леолию безучастной. Ей в голову пришла странная идея и, повинуясь ей, принцесса принялась есть. Да, сегодня терять силы не стоило.
– Её высочество как-то задумчива сегодня, – заметил Серебряный щит.
Эйдэрд вновь покосился на супругу – Леолия ощутила это, хотя и не смотрела в его сторону.
– Смерть брата или сестры всегда тяжело пережить, – заметил Диармэд.
– Мы все скорбим о принце Америсе, – вздохнул грузный Беннеит и положил в тарелку ещё один кусок свинины с ореховой подливой.
Леолии стало смешно. Но этот смех был страшен своим холодом.
Как же они ей надоели! Мерзкие лицемерные твари. Жрущие, роняющие крошки и говорящие о скорби! Ей захотелось бросить в Беннеита куском хлеба и высунуть язык. Сделать что-то, что выведет лицемеров из себя, что-то, что разорвёт все правила приличия. И она почти приклеилась взглядом к тарелке, опасаясь, что придворные прочитают в глазах обуревающие её чувства. Ей было плевать, но она не желала, чтобы они жалели её.
– Сейчас, когда Морской щит ослаблен болезнью своего герцога, – заговорил Эйдэрд, – вероятно, он станет местом для первого нападения…
– Но помилуйте, – возмутился Золотой щит, – всадники не плавают по морям!
– Не плавали. И не сватались к принцессам Элэйсдэйра. Всё случается впервые. Полагаю, Нэйос, вам следует вернуться завтра в Шёлк и заключить мир с Тинатином. Предложите князю какой-нибудь брачный союз и беспошлинную торговлю шёлком и пряностями.
– Мы потеряем в золоте, – заметил Нэйос по-кошачьи прикрывая утопающие в щечках глазки.
– Пусть. Потом это окупится. Нам нужен крепкий тыл. Сеумас, задача Горного щита намекнуть Медовому царству, что воинственное княжество Тинатин у них под южным боком не нравится им в той же степени, что и нам. В конце концов, отчего бы Мёду не завладеть шёлковыми путями?
Сеумас фыркнул.
– Я могу обещать Медовому царю руку рождённой в вашем браке дочери, Эйд? Ну, если таковая родится.
– Обещайте. Хоть руку, хоть ногу. Диармэд, объявите в Южном щите карантин. Перекройте все пути из Персикового султаната. Умножьте количество заболевших от чумы на десять, засекретьте эту информацию, и пусть земля наполнится слухами. Объявите на всех перекрёстках, что все, сеющие панику и преувеличивающие масштаб бедствия, будут повешены. Мне нужно, чтобы Султанат трепетал от ужаса и забыл даже дышать в вашу сторону.
Диармэд лишь кивнул. Иннис мягко улыбнулся и наклонил голову, блеснувшую серебром.
– Правильно ли я понимаю, что нам с Беннеитом стоит ждать вторжения с моря? Ему из Султаната, мне – из Крови?
– Верно. Я пришлю вам в подкрепление медведцев. Каждый морской порт должен приготовиться.
