Леолия не заметила, как отрезала ещё кусочек, а затем ещё и ещё. Очнулась только когда заметила насмешливый взгляд Эйдэрда. Покраснела, отодвинула тарелку с малюсеньким кусочком бекона на краю. Потупилась.
– Вовсе и не вкусно, – процедила. – Но вы мне угрожали!
Он протянул ей платок.
– Даже не подозревал, что это будет настолько действенный метод. Позвать служанок, чтобы помогли вам переодеться в свадебное платье?
– Не надо. Это и есть моё свадебное платье.
Она с вызовом посмотрела на него. Но на герцога, по-видимому, её заявление впечатления не произвело. Он кивнул, не торопясь покидать покои невесты.
– И даже не вздумайте угрожать мне ядом, чтобы я надела что-то иное!
Эйдэрд внимательно глянул в её глаза, наклонился и убрал с её губ волосинку, выбившуюся из причёски.
– Никогда не вынуждал женщин одеваться, – произнёс чувственным низким голосом. – Только раздеваться.
– Не смейте говорить мне о таких мерзостях!
– Мерзостях?
Эйдэрд приподнял бровь, а затем, сдвинув столик отгораживающий их кресла друг от друга, шагнул к ней.
– Девочка, никогда не рассуждай о том, чего не знаешь.
Он подхватил её, поднимая из кресла и прижимая к себе. И, не отводя взгляд тёмных глаз, наклонился к её лицу. Глянул на губы и снова в глаза. Коснулся её рта пальцем, нежно провёл по очертаниям.
Леолии хотелось крикнуть, чтобы он… он… Но она не могла даже пошевелиться. Отчего-то дыхание стало прерывистым, и это не был страх. Вернее, был, был страх, но непонятный для неё. И странное желание чтобы его губы коснулись её губ.
Хуже всего было то, что Эйдэрд, по-видимому, понимал, что с ней происходит. Он усмехнулся, глаза его блеснули хищным, опасным огнём.
– Маленькая, глупая пичуга, – прошептал герцог, а затем наклонился ещё ниже и коснулся её лба своим лбом. Вблизи его глаза казались ещё опаснее и чернее. – Как же тебя угораздило попасться в сеть?
Губы его, твёрдые и тёплые, всё-таки коснулись её губ, раскрывая их, как лепестки цветов. И все мысли покинули голову Леолии. Голова закружилась, она забыла кто он, и кто она. Ей хотелось лишь, чтобы эти горячие руки никогда не отпускали её, а поцелуй – не заканчивался. Мир уплывал.
Когда он всё же её выпустил, она невольно потянулась к нему, а потом пошатнулась. Всё плясало перед глазами.
Леолия осторожно опустилась в кресло и закрыло лицо руками.
Лучше бы он её убил!
Как он смог догадаться, что её тянет к нему, как корабль к рифу?
Неужели это так видно?
И что теперь, когда все покровы сняты, делать?
Её пугала его власть над ней, над её телом. Разум продолжал твердить, что герцог – её злейший враг. Самый безжалостный, самый опасный из врагов. А тело не желало в это верить. И сердце тянулось под его защиту, под тепло его холодных глаз-омутов.
Она отняла ладони от лица, намереваясь потребовать от него, чтобы он – никогда! Никогда! – больше не касался её. Но комната оказалась пуста. Эйдэрд вышел абсолютно бесшумно. И это оказалось обидно. До слёз.
Она согласна была выйти замуж за Калфуса, блюдя интересы своей страны. Не испытывая к нему ничего, Леолия рассчитывала сохранить разум и хладнокровие, необходимые, чтобы не попасть под влияние супруга. Или, например, выйти замуж за Ларана. Лёгкий, как мотылёк, герцог не внушал ей опасений. С ним можно было шутить и смеяться, можно было целоваться шутя. Но Эйдэрд…
Опасный хищник, властный и… убийца её брата, она была почти уверена в этом. Почему, ну почему именно он решил жениться на ней? И как теперь удержать себя в собственной, а не его, власти?
Как можно было полюбить такого страшного и гордого человека? Как можно было его не любить…
Леолия коснулась пальцем губ. Они горели как в лихорадке.
Проклятый герцог! Она могла бы, в интересах королевства, отдать своё тело на его ложе. Если бы тело не горело теперь таким огнём и желанием. Это пугало её.
– Ваше высочество?
В приоткрытую дверь заглянула Ильсиния.
– Позволите я вам помогу переодеться?
– Я не стану переодеваться, Ильсиния. Это будет моим траурным свадебным платьем.
Леолия отошла к окну и отвернулась, прислонившись пылающим лбом к холодному стеклу. Фрейлина мягко подошла и встала за плечом.
– Я соболезную вам, – шепнула тихо.
А затем обняла её и прижала крепко и нежно. Чудовищное нарушение этикета! Но вместо негодования, Леолия тихо всхлипнула, обернулась, и подруги обнялись, заплакав в объятьях друг друга.
***
Свадебное платье – тёмно-фиолетовое. Фата – кружевная чёрная. Она стояла среди разряженных придворных, сверкающих драгоценностями, и чувствовала себя чёрной вороной среди разноцветных павлинов. Народ в храме гудел, перешёптываясь.
Сегодня, проезжая в парадной кавалькаде по улицам Шуга, Леолия вновь услышала «Ведьма! Убила принца Америса!». Стражники бросились в толпу, но принцесса велела остановить их. Хуже было с теми, кто не кричал.
В смерти наследного принца её винили почти все. Это читалось в сумрачных взглядах прислуги и придворных. В том, как настороженно переглядывались Горный и Шёлковый щиты.