Теперь сердце ухнуло в печёнку, дыхание оборвалось, ноги понесли прочь, едва не сшибив Маришку, хотя голова ещё туманом страха полнилась.
Как мчался по лесу – неведомо, и даже к мраку ночному глаза быстро привыкли.
