Дважды с ним пробовал связаться Бай, хотя Аурел сначала был уверен, что забарьерников вернули домой. Отвечать он не стал. Камилл не появлялся, чему Аурел только радовался. И еще постоянно пыталась пробиться на терминал «Бас-Лоджи-ка» Тири. Наверное, она была еще слаба после рокового выстрела в баре Волицка, потому что примитивную защиту Аурела обойти не могла.
Аурел ехал на юг. К горам, где прошло его детство. С перегона он съехал почти сразу, едва похоронил у самой дороги Платонова. Хотелось забыться. И он забывался в скорости, в бешеной гонке по бесконечной равнине. Автопилотом Аурел научился пользоваться без труда, но включал его, только когда слипались глаза и мозг затуманивался от долгого сидения за рулем. На терминал он старался не смотреть и впервые не чувствовал постоянного желания уйти в киберспейс.
Он надеялся, что скорость и одиночество его вылечат. Ведь с мечтой расставаться трудно.
Тири прорвалась к нему спустя полтора месяца после Во-лицка. Аурел даже не понял как. Не то обошла защиту, не то еще как-нибудь. Голокуб сам собой материализовал ее лицо. На ней снова были обычные очки-звездочки.
— Здравствуй, Ури, — сказала Тири едва слышно. — Почему ты не отвечаешь мне?
— А зачем? — тихо отозвался Аурел. — У меня в голове больше ничего нет — Камилл все скачал.
Тири устало провела рукой по щеке.
— Я ничего не знала, Ури. Я думала, что спасаю тебя.
Аурел только скептически улыбнулся. Но улыбка вышла
на редкость печальной.
— Это легко проверить, — торопясь, сказала Тири. — Иди ко мне. Я рядом. Войди в мои мысли.
И Аурел бросился в Сеть, хотя еще минуту назад полнился решимостью не соваться туда.
Тири действительно находилась рядом. Это было не просто сетевое присутствие, нет. Нечто большее. Аурел даже растерялся. Их мысли и чувства переплелись и объединились в полумраке киберспейса, продолжаясь друг в друге. Аурел почувствовал, что задыхается. И забыл о времени.
Когда он вывалился, руки его дрожали на руле. «Бас-Лод-жик» несся по равнине быстрее, чем когда-либо.
— Я еду к тебе, — сказала Тири. — У меня снова «Квантум».
Аурел кивнул. Он не мог сейчас ответить — не осталось сил.
— Я люблю тебя.
— Я знаю, — прошептал Аурел, потому что действительно знал.
Руль плавно лег влево, «Бас-Лоджик» описал широкую дугу и помчался на север. Аурел возвращался.
— Я настроила маяк. Отыщешь? — спросила Тири.
— Конечно…
Разве можно не отыскать друг друга, если они были одним целым, пусть и недолго? Хотя что такое «недолго»? По меркам Сети время не значит почти ничего.
Аурел гнал машину к перегону, выжимая из мотора прирученную мощь, а в такт биению механизма колотилось в груди сердце. И было до боли радостно сознавать, что где-то далеко-далеко в такт другому мотору бьется другое сердце. И приближается с каждой секундой.
~# system halted
— Помирились, — удовлетворенно сказал Бай. — Блин, мне еще учиться и учиться. Тири снова сделала что-то непонятное.
— Поехали в Сити, — проворчал Чен. — Чего им мешать? Дай людям совершить свадебное путешествие. Потом ведь все равно встретимся…
— Эт' точно. Мы теперь друг для друга, как огоньки в ночи.
Бай вздохнул.
— Ну ладно. Пробуй еще раз. Расслабься, почувствуй Сеть, она ведь всюду — и в тебе тоже. Готов?
— Готов, — покорно отозвался Чен.
— Давай! Я помогу…
Чен закрыл глаза и коснулся клавиатуры. Мнемоюстов на висках у него не было.
~# root
~# power off
BOOT
:STEP_00«CTRL»
:START PREPARE PROCESS
!TASK 08 [OWNER: Shade]
Мнемоюсты казались горячими. Шейд, находясь в Сети, почему-то всегда чувствовал их прикосновение к вискам. Он был там, в сплетении информационных потоков, обратившись в тусклую искру, но искра эта всегда помнила, что на самом деле расслабленно сидит в кресле перед голокубом, касается пальцами клавиатуры и что к вискам прилеплены две начиненные наноэлектроникой таблетки. Две створки ворот в виртуальный мир.
В Сеть.
Сеть любит опытных. И сильных. В сущности, любой мир благосклонно относится только к сильным и опытным, а слабака бьет; часто — насмерть. Сеть ничем не нарушает этот старый закон. А значит, думал Шейд, Сеть заслужила право именоваться миром. Новым миром, живущим по своим правилам и своим законам. Этот мир нравился Шейду куда больше, чем реальность, потому что в реальности Шейд был всего
лишь толстым подростком, который еще полвека назад неизбежно носил бы уродливые очки в роговой оправе и которого безжалостно травили бы сверстники в школе.
В школу Шейд не ходил. Зачем? Все знание мира сконцентрировалось в Сети, а здесь Шейд сызмальства был своим. Он учился, не покидая уютного кресла. А вместо очков однажды поставил вечные контактные линзы. Затененные. С тех пор он взял себе псевдоним — Shade — и через это затенение смотрел на окружающий мир.
И на Сеть в призрачном объеме голокуба — тоже.
