— Маркус, буду с вами говорить прямо. — Снайпер снова посмотрела инженеру в глаза. — Считайте — как с другом, а не просто сослуживцем. Я плохой командир. И уверена, вы об этом догадываетесь. Мой опыт работает против меня — десять лет я действовала автономно или в небольших группах по два-три человека. Я могу грамотно руководить своей командой прикрытия, которая защищает меня во время операций, но управлять взводами и техникой не способна. А вот вы — способны, я сама это видела. Когда вы были ещё гостем…
— Ага… кажется, я понимаю.
— Да, тут несложно догадаться. Я видела, как вы планируете бой. И вы единственный, к кому я могу обратиться с такой просьбой. Именно просьбой — можете считать её личной. Ни о каких бумагах и формальностях речи не идёт. Помогите мне с тактическим руководством, если дело дойдёт до сражения. Я понимаю, что прошу вас лезть в огонь, и мне это очень неприятно. Но это видится мне лучшим выходом. Подумайте. И если согласны — приходите вечером к нам, обсудим детали. Или, быть может, вы придумаете что-то получше… Увидимся. — Мишель кивнула с мрачной серьёзностью, характерной скорее для её напарницы, и удалилась, стуча каблучками — так как девушка теперь носила «лодочки», звук её шагов по голому бетонному полу легко было заслышать издалека…
Месяц не успел перевалить за середину, когда Гэллегер сообщил о завершении работ над сверхзвуковыми эрзац-транспортниками, и инженерный отдел, наконец, вернулся в родные пенаты. Оперативный же напротив — выехал в полном составе, прихватив с собой доктора Вашингтона и двух пилотов-вертолётчиков.
К приезду оперативников старый стратегический аэродром практически вымер. Жилые корпуса пустовали, лишь в центральном здании уместились экипажи «Лансеров» и немногочисленные техники обслуги. Бойцам «X-UNIT» выделили длинный барак роты охраны. Первые сутки у солдат ушли на заделывание всех щелей в ветхих стенах и ремонт системы отопления, после чего рутина возобновилась — тренировки взаимодействия, марш-броски и снова тренировки.
Капитан Хенриксен, с видимым облегчением спихнув бремя непосредственного руководства на Маркуса, тоже не сидела без дела — днём тренировалась со второй группой, будущим вертолётным десантом, а по вечерам куда-то уходила вместе с Энн. Куда — выяснилось утром семнадцатого числа, когда за завтраком снайпер доверительно сообщила сослуживцам, что «наконец-то его нашла». «Им» оказалось крошечное озерцо, на котором ещё не растаял лёд. Оно лежало в глубокой ложбинке, обросшей по краям густым лесом — солнечные лучи туда почти не добирались, да и заметить озеро можно было лишь вблизи.
В перерыве между утренней тренировкой и обедом капитан отвела туда рядовой состав, дала молодым бойцам полюбоваться природой, после чего вытащила из своего крошечного рюкзачка… коньки, нацепила их и встала на лёд. Отъехав метров на десять, повернулась к столпившемся на берегу солдатам и, раскинув руки, весело сообщила, что может добыть ещё пять пар для желающих к ней присоединиться — ведь кататься в одиночку совершенно не интересно… А если кто-то желает, но не умеет — она с удовольствием научит.
Желающих нашлось всего трое — из числа самых «зелёных» новичков. Однако занятие, способное отвлечь от монотонных боевых упражнений, теперь образовалось у всего населения барака. Ибо кто не участвовал — тот смотрел. Ни один из трёх добровольцев на коньках никогда прежде не стоял, и их потуги первое время выглядели крайне комично. Хотя техперсонал под руководством вездесущей МакГрин выровнял и укрепил природный каток, бойцы чувствовали себя крайне неуверенно, спотыкались, поскальзывались, теряли равновесие. Мишель вилась вокруг них с невероятной скоростью, ухитряясь всегда вовремя оказаться рядом — поддержать, подтолкнуть, притормозить, не дать упасть. Несмотря на всю неуклюжесть, ни один из солдат ни разу не шлёпнулся на лёд, к изрядному разочарованию зрителей. Сама канадка скользила легко и уверенно, заодно привычно наводя ужас на товарищей свой излишне лёгкой одеждой — часто её можно было увидеть в свитере поверх рубашки или осенней куртке.
