Поминки в роскошном ресторане казались мне дурным сном. Но как красиво говорил об усопшем Мардоре! Как заливался соловьем, расписывая достоинства Эдуарда Якоби, павшего в борьбе с пороками побережья, и обещал будущим избирателям, что дело Якоби будет продолжено в лучших традициях Мардоре.
— Мы сотрем с прибрежной зоны все игровые заведения и ночные клубы! Сюда больше не ступит нога порока и разврата! Помещения, которые использовали хозяева клубов, будут сожжены или переданы под санатории.
Я молча давилась вином в надежде опьянеть и старалась не смотреть на другую сторону стола, туда, где сидели осиротевшие мачеха и беременная Лана. Обе были безутешны. Лана плакала навзрыд с того момента, как мы вошли в зал. Я понимала, что она оплакивает не отца, а себя и свою печальную участь. На душе было мерзко от того, что я заняла ее место. Сейчас сидеть рядом с Мардоре и с придыханием слушать его сладкие речи должна была она.
Увы, Роман решил по-другому, и мне не оставалось ничего другого, как прятать глаза от сестры и глушить чувства крепленым вином.
Перед глазами все поплыло, когда мне на колени упала сложенная вдвое салфетка. Я удивленно обернулась, но официант, который ее уронил, успел уйти к другим поминающим.
Развернув салфетку, я прочла: «Валери, немедленно выйди припудрить носик! Рядом будет дверь в подсобное помещение. Иди туда»
Сердце заколотилось где-то в горле. Дрожащими руками я скомкала салфетку и уронила ее под стол.
Мардоре наконец заткнулся и опрокинул в себя содержимое бокала.
Я выразительно взглянула на него.
— Мне надо припудрить носик. Очень. Я больше не могу терпеть… — к своему стыду, я икнула.
— Так иди! Или я должен и в сортир за тобой таскаться? — раздраженно отмахнулся от меня он и ловко подхватил дольку лайма, закусить крепкий напиток.
Не веря своим ушам, я медленно встала из-за стола. Роман продолжил что-то говорить сидящим рядом приспешникам отца. Видимо, он оседлал свой любимый конек, а смешанные с обезболивающим горячительные напитки только подогревали его пыл.
Я вышла в прохладный холл. Щеки горели от волнения, голова кружилась от страха, но я уверенно двинулась в сторону дамской комнаты. Рядом действительно была дверь, ведущая в подсобку. Что меня там ждет? Обезумевшая Лана с острым ножном, или… Это «или» пугало и вселяло надежду, и я толкнула дверь.
В подсобке было темно.
— Валери! — раздался шепот бабушки, и я едва сдержалась, чтобы не закричать.
— Бабушка, ты здесь? Боже, ты жива… А Амир? Он жив?
Она крепко меня обняла.
— Амир жив, не волнуйся. С ним хорошие хирурги, я уверена, они быстро поставят его на ноги. Надеюсь, этот упырь Мардоре не успел ничего с тобой сделать?
— Еще нет, но если помедлим, то мне от него уже не спастись…
— Пойдем, милая. Выйдем через черный ход.
Она взяла меня за руку.
— Как тебе удалось сюда пробраться?!
— А ты думаешь, здесь всем нравится Мардоре? Ерунда. На побережье у него полно врагов.
Дверь снова хлопнула. Я вздрогнула, и не зря.
— Валери! — грозный голос Мардоре разлетался во мраке. — Где ты, черт возьми?
— Уходи, бабушка, — сбивчиво зашептала я. Нет, я не допущу, чтобы с ней что-то случилось.
— Я здесь, — ответила раздраженно. — Никак не могу найти дамскую комнату в этом ресторане…
— Да что ты? — он шагнул мне навстречу и крепко схватил за локоть. — Читать разучилась?! Или так напилась, что пропустила нужную дверь?
Глухой удар заставил его странно вытянуться. Он покачнулся и упал на спину. Свет из-под приоткрытой двери падал на его красивое утонченное лицо, а по седым волосам потекла струйка крови.
Я с ужасом уставилась на тяжелую хрустальную вазу у бабули в руках.
— Мы его убили? — простонала сдавленно.
— Нет, не убили. Но впереди есть дверь, ведущая в погреб.
В моих глазах вспыхнуло безумие.
— Сбросим его туда?
Бабуля уверенно кивнула.
— И дверь запрем.
В кромешной тьме мы с ней подхватили Мардоре за ноги и поволокли его в сторону погреба. Какой же он был тяжелый!
Распахнув маленькую дверцу, мы без сожаления столкнули его вниз. Перевернувшись несколько раз по старинным каменным ступеням, он шевельнулся. С его губ сорвался стон.
Меня тряхнуло от ужаса.
— Запирай, запирай! — дрожащими руками я помогала бабуле поворачивать замок на двери.
В дверном проеме показались люди Удуговых. Их я уже научилась отличать от солдат Мардоре. Впереди мелькнул Карим, и от сердца отлегло.
— Где Мардоре? — Карим подозрительно уставился на нас с бабушкой.
Мы переглянулись.
— В погребе.
— Вы же его не убили?
— Нет!
— Это хорошо.
Я сжала кулаки. В тот миг я была на грани отчаяния.
— Что значит, «хорошо»? Может, все же закончить то, что начали? Если Мардоре случайно застрелят, никому хуже не будет! Он отдал приказ убить твоего младшего брата, и даже не поморщился.
Карим сверкнул в мою сторону недовольным взглядом.
— Я сказал: «Нет»!
— Но почему?! Что в нем такого, что вы никак не можете пустить ему пулю в лоб? Боитесь Жанны? Она ничего не узнает…
Карим грубо схватил меня за руку.
— Ты слишком много болтаешь. Уходим! Чем скорее, тем лучше.
— А бабушка? Я ее не оставлю!
— В машину, нельзя медлить.
Бабушка покачала головой.
