– Правильно сделали, Шарп. Крайне правильно.
– Спасибо, сэр.
Удивительно, как мало слов требуется для поддержания беседы со старшим офицером.
Шотландец взял кочергу и принялся орудовать ею в камине так энергично, что чуть не потушил огонь вовсе.
– Полагаю, вас крайне интересует, почему вы здесь?
– Да, сэр.
– Отвечаю: потому что во всей Френаде это самый тёплый угол, а вы не похожи на глупца. Исчерпывающий ответ?
Он снова хохотнул и снова высморкался.
– Дурацкое место эта Френада!
– Да, сэр.
Нэн посерьёзнел:
– Вам известно, почему пэр избрал Френаду в качестве своей штаб-квартиры?
– Нет, сэр.
– Кто-то скажет вам… – здесь он плюхнулся в кресло и довольно хрюкнул, – Кто-то скажет вам, что Френада выбрана по причине близости к испанской границе. Доля правды в этом есть, но не вся правда… Другие будут убеждать вас, что пэру приглянулся этот Богом оставленный городишко в силу его удалённости от Лиссабона. Якобы ни один искатель синекур или профессиональный подлиза не поволочёт своё седалище в такую глушь, чтобы назойливой мухой жужжать вокруг пэра. Есть ли в этом утверждении зерно истины или нет, но пэр половину времени во Френаде тратит на облегчение бытия всевозможных лизоблюдов. Нет, Шарп, надо копать глубже!
– Да, сэр.
Нэн с тяжким вздохом оставил кресло и забегал по комнате:
– Истинная, настоящая, глубинная причина состоит в том, что эта крайне унылая, беспросветная и убогая груда лачуг – сердце лучшей в Португалии охоты на лис!
– Да, сэр.
– А пэр, Шарп, крайне увлечён этой безбожной забавой. Потому-то мы с вами, как и прочие мученики, вынуждены претерпевать страдания в этой Френаде.
– Да, сэр.
– Прекратите твердить, как учёный дрозд: «Да, сэр! Нет, сэр!» Вы другие слова знаете?
Шарп улыбнулся:
– Да, сэр. «Спасибо»
Нэн удивлённо воззрился на него:
– За что? Ах, да… Присаживайтесь.
Стрелок сел в другое кресло. Писаным красавцев генерала едва ли решился бы назвать даже кто-нибудь из племени столь презираемых им льстецов. Кустистые седые брови, казалось, вот-вот срастутся с непокорной белой шевелюрой. Круглое морщинистое лицо походило на старую фаянсовую тарелку в сетке трещинок, на которой лежала красная, натёртая платком, свеколка носа. Но взгляд умных, с хитринкой, глаз был открытым и честным. Нэн, в свой черёд, тоже рассматривал Шарпа от темноволосой макушки до подмёток трофейных французских ботфортов. Осмотр, видимо, удовлетворил его. Генерал со вкусом уселся обратно в кресло и громко позвал:
– Чатсворт! Каналья, ты слышишь меня? Чатсворт!
Появился ординарец:
– Звали, сэр?
– Звал, Чатсворт. Принесите мне чаю. Крепкого горячего чаю, что взбодрит меня и вдохновит на новые свершения. И постарайтесь справиться до Нового года.
– Сию минуту, сэр. Не желаете перекусить?
– Перекусить?! Чатсворт! Я крайне болен. Нахожусь, можно сказать, на пороге вечности, а ты морочишь мне голову какой-то едой! Какой именно, кстати?
– Ветчина, та, что вам понравилась. Горчичка, хлеб, свежее масло. – забота денщика не была напускной. Чувствовалось, что он искренне любит своего генерала.
– Искуситель! – укорил его Нэн, – Против ветчины с горчицей я, конечно, не могу устоять. Да и против хлеба с маслом. Подавай. Э-э, Чатсворт, за время пребывания во Френаде ты нигде не стибрил такую вилку на длинном черенке, с которой удобно поджаривать хлеб над огнём?
– Нет, сэр.
– Значит, разыщи её у своих более расторопных дружков и тоже неси сюда.
– Сделаем, сэр.
Вестовой вышел, а Нэн пошевелил бровями и безнадёжно вздохнул:
– Мне, старому усталому человеку, поручено заправлять этим сумасшедшим домом, пока пэр колесит по полуострову. Разве об этом я грезил? Я-то мечтал вести полки к славе, начертать своё имя на скрижалях истории… И начертал бы! Если бы не писульки вроде этой!
Он свирепо схватил со стопки документов верхнюю бумагу:
– Послание от Главного капеллана армии. Главного! Так сказать, генералиссимуса от кадила. Господин капеллан получает пятьсот шестьдесят пять фунтов в год, да ещё шестьсот за то, что числится советником по внедрению семафорной связи. И мне, сирому, естественно, чрезвычайно льстит, когда у столь высококвалифицированного специалиста находится и на мою долю порученьице.
Нэн поднёс листок к глазам и с выражением прочёл:
– «…Незамедлительно… доложить о влиянии ереси методизма на войска…» (
Стрелок пожал плечами:
– Не знаю, сэр.
– Я вас научу, а то дослужитесь до генерал-майора и не будете знать, что делать с письмами от Главных капелланов. Такому предписанию следует непременно дать ход. Сюда, например.
Нэн нагнулся к камину и бросил письмо в огонь. Пламя принялось жадно пожирать бумагу.
