Сознание вернулось как-то сразу, и вместе с ним пришла тупая боль в голове. Не сдержавшись, Алексей глухо застонал, приоткрыл глаза, медленно поднявшись, ощутил сильное головокружение. Вновь закрыв глаза, он посидел какое-то время, после чего ощупал свою голову и обнаружил марлевую повязку с большим марлевым тампоном. Когда головокружение унялось, Алексей открыл глаза и огляделся, он находился совсем не в тоннеле, а в какой-то небольшой комнате с овальными стенами и малюсенькими оконцами, больше смахивавшими на бойницы. Поднявшись с кушетки, он осторожно подошел к ближайшему оконцу, выглянул из него и буквально с первого взгляда понял, где он находится, – это была та самая наблюдательная башня городской противопожарной службы, некогда бывшей одной из сторожевых башен крепостной стены. Пришедшая на ум мысль, как он здесь оказался, только появившись, в тот же миг испарилась от того, что он увидел. Из только что подъехавших грузовых машин выскакивали вооруженные бойцы с характерными опознавательными повязками на рукавах, а чуть дальше виднелись машины с прицепленными к ним полевыми орудиями.
– Да, лейтенант, мы оказались в ловушке, из которой для нас выхода нет, пришло наше время умирать во имя империи, – неожиданно послышался за его спиной спокойный возглас Левантина. Медленно обернувшись, Алексей внимательно его рассмотрел и, кашлянув в кулак, задал ему вопрос:
– Как я здесь оказался?
– Мы вас и вашего напарника обнаружили в тоннеле и перенесли сюда, он пришел в себя значительно раньше и сейчас занимает стрелковую позицию в одной из бойниц. Мы готовимся продержаться как можно дольше, чтобы хватило времени Генеральному штабу связаться со всеми частями империи и организовать общую координацию, чем сейчас офицеры Генерального штаба и занимаются. Видите, как мы быстро сработали, одного не пойму, как вы оказались в тоннеле и умудрились включить станцию, будьте добры объясниться, – с чувством удовлетворения высказался Левантин, от чего Алексей про себя ругнулся, такой дурной активности от полковника он никак не ожидал.
– Полковник, я после нашей с вами встречи направился в Департамент градостроительства и в архиве нашел чертежи старых коммуникаций, благодаря чему мне удалось вычислить месторасположение тоннеля и через него попасть в автоматическую станцию и включить ее, но на обратном пути за нашими спинами что-то бахнуло, после чего тоннель стал стремительно обваливаться. Я так понимаю, это вы дверь, ведущую в тоннель, подорвали, в результате чего и произошел обвал. Если бы вы не поспешили, то все было бы проделано тихо и незаметно, но теперь об этом не может быть и речи, хорошо, если сутки продержимся, башню просто расстреляют из артиллерии, пока от нее не останутся горы битого кирпича и камня. Эх, полковник, поспешили вы… – с разочарованием отозвался Алексей, понимая, что теперь ему деваться некуда, все пути возможного отхода были наглухо отрезаны, и во многом он был виноват сам, сразу не обговорив с полковником условия совместных действий. – Хоть расскажите, как вам-то удалось башню захватить.
– По вашему же совету дело и провернули, проследили от башни, куда направляется грузовик, на котором продовольствие привезли, и уже там подсуетились. Выяснили график поставки и, когда они собирались отправлять новую партию, подсыпали лошадиную дозу снотворного в бочку с водой, а спустя три часа мы просто вошли в башню и взяли ее в свои руки. Нашли место, где находился замурованный спуск в подземный тоннель, разбили стену и, спустившись, обнаружили запертую стальную дверь, которую мы и подорвали, – не скрывая гордости за сделанное, ответил Левантин, всем своим видом демонстрируя нежелание принимать в свой адрес какую-либо критику.
– Полковник, вы видели, что башню окружают и подтягивают полевую артиллерию? – хмуро взглянув на Левантина, поинтересовался Алексей нейтральным тоном и, увидев его реакцию, мгновенно осознал, что на сей раз он вляпался в совсем уж гибельную историю.
– Нет, еще не видел, но сейчас схожу на наблюдательную площадку и посмотрю.
– Полковник, мать вашу так! Бегом наверх и приказывайте своим людям открыть огонь из тех орудий, которые установлены на башне, или вы действительно возомнили из себя сакральную жертву? Так я поспешу вас разочаровать, не выйдет из вас никакой сакральной жертвы, потому как по-дурацки все сложилось, но уж как есть. С башни хорошо видны позиции, на которых собираются устанавливать орудия, так что вперед и с песнями громить врага первыми и не дожидаться, когда они нас опередят, – рявкнул Алексей, не выдержав такого расслабленного состояния полковника, совершенно неуместного в складывающейся обстановке.
– Как вы смеете?! – взревел Левантин, хватаясь за револьверную кобуру.
Ругнувшись, Алексей подскочил к полковнику, от всей души ударил раскрытой ладонью по лицу, резко заломив руку за спину, прижал Левантина к стене и с яростью прошипел:
