– Да тут недалеко есть небольшой спортивный уголок, вот они и ходят туда, чтобы поддерживать физическую форму, обычно это занимает два часа, но сегодня они что-то задерживаются, – ответил Иван и, глубоко вздохнув, глядя куда-то в сторону, стал высказывать свое мнение: – Леха, чует моя пятая точка, теряться нам надо с концами. Мы с тобой таких дел наворотили, что двадцатью годами каторги не отделаемся, точно тебе говорю. За такие художества на плаху отправляют без всяких разговоров. Хорошо, что теперь у нас есть возможность изготовить себе любые имперские документы и есть деньги, без этого нам точно было бы тяжко, и это еще мягко сказано. Оно, конечно, интересно было бы завладеть методиками гальзианского резидента, но боюсь, тогда нам с тобой тайная полиция житья не даст, а оно нам надо? Нет, оно нам совсем не надо.
– Соглашусь, возьмем резидента, сдадим его, куда следует, и уходим, но если я сам по себе, свободен словно ветер, могу направиться, куда мне захочется, меня никто и ничего не держит, то вот о тебе я этого сказать не могу. Ну вот зачем ты с Ольгой шашни замутил и тем самым сам себе все в разы усложнил, а? – с скислым выражением лица проговорил и пристально взглянул во враз помрачневшее лицо своего напарника Алексей.
– Это уже не твоего ума дело, Леха, от Ольги я не откажусь, запомни это, она мне нужна во всех смыслах. Это ты сам по себе и сам себе на уме, и тебе толком-то и не нужен никто, ты индивидуалист по своей натуре, а я не такой, мне всерьез уже надо обосновываться в этом мире, а то мы все как перекати-поле, честное слово. Надоело мне бичевать по всей империи, хочется уже окончательно где-то осесть, спокойно жить и не дергаться, хватит с меня приключений, наелся по самое не могу. Раз уж нас занесло сюда без возможности вернуться обратно, то о себе надо основательно озаботиться и обеспечить нормальный уровень жизни, комфорта и, разумеется, безопасности, – слегка повысив голос, отозвался напарник и, резко поднявшись, нервно прошелся по кухне. Алексей, внимательно оглядев взвинченного напарника, кашлянул в кулак и мягким голосом обратился к нему:
– Ваня, с катушек не слетай, ладно? Мы с тобой и так находимся в подвешенном состоянии, это еще хорошо, что нас воспринимают секретными агентами тайной полиции с особыми полномочиями, и никто пока не делает попыток это перепроверить, удостоверения пока прокатывают. Но эти удостоверения, пусть и настоящие и сделанные на официальных бланках, могут быть нигде не зарегистрированными, и в результате мы с тобой можем оказаться самозванцами, и что тогда, ты задумывался над этим? Вижу, что нет, не думал, а нужно было это просчитывать, а я вот это в уме всегда держу и стараюсь, чтобы никто не усомнился в наших полномочиях, пока, как видишь, у нас получается. Знаешь, давай хоть немного покемарим, ведь после того, как профессор выпотрошит наших пленников и выяснит имя, нам с тобой придется решать, что делать дальше.
Высказавшись, Алексей одним махом допил остывший кофе и, выйдя из кухни в расстроенных чувствах, прошел к лежакам, завалившись на один из них, укрылся легким одеялом, прикрыл глаза и попытался уснуть, но сон, как назло, не шел. Настроение Ивана ему совершенно не нравилось, видно было, он устал, ему требовался серьезный отдых и санаторное лечение на курортном океанском побережье. Изображая спящего человека, Алексей внимательно прислушивался ко всему происходившему в ангаре, он слышал, как вошли внутрь баронесса с Ольгой, и их короткий разговор с напарником, после которого они ушли в комнату отдыха. Тихо поднявшись, он вышел из ангара и, обойдя его, присел на лежащее бревно, используемое в качестве лавки, задумчиво стал смотреть на взлетно-посадочную полосу, с которой время от времени взлетали и садились самолеты малой гражданской авиации.
Часа через три, когда он уже вознамерился вернуться в ангар, неожиданно услышал за своей спиной легкий шорох, кто-то осторожно крался в его сторону. Резко обернувшись, он увидел баронессу и в ее глазах прочел плохо скрываемую досаду. Перестав красться, она подошла к бревну и, присев рядом с Алексеем, негромко задала ему вопрос:
– Лексий, почему ты здесь сидишь в одиночестве, у тебя что, есть какие-то проблемы?
– Не знаю, вроде как все нормально, но все же где-то в глубине души стремительно нарастает смутное ощущение опасности, причем это происходит в условиях неопределенности. В общем, нам всем необходимо максимально ограничить свои внешние контакты, по крайней мере на ближайшие пару недель, и поэтому вы после того, как станет известно имя резидента, незамедлительно вылетаете в Эльмиор. Там же вы и оставайтесь, только не в самом городе, а на нашей базе за городом, меня не ищите, я сам в ближайшее время рвану, в столице оставаться становится крайне опасно…
