— Постараюсь, Бракс, — послушненько кивает блондинка, но по лицу видно, что у неё по-прежнему отдельная точка зрения насчёт собственной безопасности.
— А к нам пожелание, я так понимаю, не относится? — потешается Таша Лем на всю консольную.
— О, дамы, прошу прощения, вам — четырежды удачи!
— «Четыре» на Востоке — число смерти, — тут же втыкает Вастра с не меньшей насмешкой.
Надо пресечь этот ненужный трёп, пока они тут не перешли на обсуждение каких-нибудь японских храмов и китайских ваз.
— Подтверждаю, мы всех уничтожим, — говорю, — а теперь, Браксиатель, иди и перемещай нас, как договорились. Экипаж, по местам. Пятиминутная готовность по Сол-3.
— О, капитан Венди в своей поликарбидной колее, — не удерживается папесса от второго комментария. Кто-то не понял намёк?
— Уйми мандраж, — говорю ей в лоб, позволив себе поморщиться. — Смотреть противно.
Повелитель Времени наконец-то выметается к консоли «Кентавра».
Вастра подтягивает ремни рюкзака.
Хейм в последний раз проверяет уровень зарядки аккумуляторов бластера.
Мы с Романой ждём перемещения, но отсек «Кентавра» сменяется кромешной тьмой совершенно внезапно. Браксиатель не озадачился обратным отсчётом, просто дёрнул рубильник телепортатора. Но надо отдать должное технике Галлифрея, мы материализовались удивительно мягко, даже приборы не зафиксировали толчка или рывка. Идеальная приладка к координатам с учётом всех планетарных смещений. Да, за рулём КЭНТАРа явно не «ирландская обезьяна», или как там Донна приложила Доктора. С ним бы мы половину подземки прободали, прежде чем оказались в недостроенном тупичке.
За бортом темно, и по нам пока не стреляют — уже хорошо. Даю приказ сканеру осторожно проверить ближайшие де-леры прилегающей к кораблю территории. Пристально изучаю цифры, и Романа со мной за компанию. Кто-то метит из инженеров в старпомы, не иначе…
Ага, мы действительно в едва укреплённом тоннеле, и, судя по плотности и составу атмосферы, приблизительно на заданной глубине. Попали куда надо. Снаружи ничего особенного нет, но через пол кораблю передаётся едва ощутимая датчиками ритмичная вибрация, типичный признак завода. Внешнего сканирования приборы не чувствуют, а это значит, «Кентавр» сработал абсолютно чисто и противник нас не заметил. Вот только некоторые данные, касающиеся состояния грунта и воздуха, заставляют блондинку побледнеть и закусить губу. Меня же они совсем не трогают, я только внутренне одобряю Романино умение понять по цифрам обстановку снаружи. А что она испугалась, так это естественная реакция низшего существа…
— Десант, респираторы. Воздух мало пригоден для дыхания. И очки ночного видения, чтобы не спотыкаться, — отдав приказ, сама лезу за фильтром-маской и одновременно активирую силовое поле вплотную к «Ди», отсекающее в том числе и чужую атмосферу.
Надеть рюкзак. Взять ящик с роботами-шпионами. Нацепить любимые очки вдогонку к линзам.
— Вперёд.
И первой шагаю в раскрывающийся люк, внимательно оглядывая дорогу. Не хватало ещё мордой в эту гниль полететь.
— О, богиня, — вырывается у идущей следом Вастры, увидевшей, на что ей сейчас придётся поставить ногу.
— Упокой их Сантори, — выдавливает метресса.
— Блядь, — ёмко завершает Таша Лем.
Трупов, что ли, не видели? Насколько помню биографии, все с подобными могильниками сталкивались, могли бы и менее бурно прореагировать. Ну хоть с ужином никто не расстаётся, и на том, как говорится, спасибо.
— Умерли от истощения, — констатирую, пробегая взглядом по горе тел. — В разное время. Предположительно, здесь не расстреливают.
— Где — здесь? — уточняет силурианка голосом, жёстким, как бетон, и охрипшим то ли от респиратора, то ли от волнения.
— Мы на могильнике какой-то крупной фабрики, — отвечаю, пробираясь вперёд, туда, где количество трупов явно уменьшается. Если рабов сюда заталкивают на последней стадии истощения, подыхать, то охрана хотя бы иногда должна разбирать завал у выхода, чтобы люк можно было свободно открывать, а значит, там меньше грязи. Честно говоря, плевать на морально-этическую сторону вопроса. Только мусор и антисанитария раздражают. Ну, Поколение 2.0, ну вы и… свиньи.
— Это же настоящий садизм, — почти шепчет метресса, бредущая вдоль стены, чтобы придерживаться за неё и не навернуться. — Тоннель прорублен в скале, тут ни капли воды.
Таша Лем берёт её за свободную руку и указывает на один из трупов:
— Кто посволочнее, пил кровь из более слабых или только что умерших. Вон, следы зубов на вене. А вон того попытались есть. Не могу сказать, что одобряю каннибализм, но пленных можно понять.
— Зато я не могу понять тех, кто закинул сюда негодных рабов, — говорю. — Это прежде всего нерационально. Не может трудиться — разряд тока, и на переработку. Надо же чем-то кормить остальных, кто ещё на ногах. Или у Поколения 2.0 избыток ресурсов, что они тратят их на планктон?
Невнятный возглас метрессы и очень сухое замечание Таши:
— Прекрати, а то меня сейчас стошнит прямо в респиратор.
