Андрей остановился, чтобы перевести дыхание, и с тоской взглянул в окно. Там шумело перезрелой листвой угасающее лето, бродили люди, пели птицы, стрекотали кузнечики. В общем, все шло своим чередом без гражданина Серегина и его правды. На секунду Андрею даже захотелось вернуться в палату, лечь на кровать и крепко зажмуриться. Мир его явно не ждал. Он.вычеркнул Андрея из списков полезных существ. Он даже забыл, как его на самом деле зовут, а добровольный мессия все дергался, словно испорченная марионетка, все пытался сделать Вселенную лучше и чище при помощи никому не нужных разоблачений…
С сожалением помахав рукой уплывающей в прошлое роли простого, но сильного духом парня, Андрей вспомнил своего визитера и усмехнулся. Память уже восстала из небытия и выдала все, недоступные ещё минуту назад, факты. Кроме подоплеки истории и предшествующих заточению событий, Серегин также вспомнил, кем был на самом деле, зачем сдавался врагу и о чем услышал, находясь, с точки зрения окружающих, в бессознательном состоянии.
«Второй комплект ему подавай! – подумал он. – Ты, комиссар, сначала разберись, что происходит на самом деле, а потом лезь на рожон!»
Серегин подтолкнул свою спутницу, и они снова побрели по коридору, уверенно приближаясь к дверям врачебного кабинета. Галя, несмотря на комплекцию, дрожала как осиновый лист. Пробуждение опасного пациента было её недосмотром, и теперь она прекрасно понимала, что уже практически лишилась работы. К тому же люди Холмогорова пропели ей не одну сагу об исключительных талантах Андрея, и женщина элементарно боялась за свою жизнь.
– Медицине, как науке, ты ещё пригодишься, – отвечая на её невысказанные страхи, заявил Серегин. – Кроме внутривенных инъекций, что-нибудь умеешь делать?
– Я пять лет проработала в операционной, – сдавленно ответила сестра.
– Вот и ладно, без работы не останешься, – он ободряюще похлопал её по пухлому плечику.– Не трясись.
Галя, казалось, ему поверила и успокоилась. Впрочем, ей действительно ничто не угрожало. Если кому-то и следовало опасаться восставшего из пепла Андрея, так это доктору Петрову и господину Холмогорову. Андрей знал, что они оба находятся в кабинете профессора и даже не подозревают о том, что всего в двух шагах от них уже затаилась неразборчивая и безжалостная старушенция с острой косой. Андрей шел все увереннее и перед самой дверью даже отпустил условную талию своей спутницы. На его стук никто не ответил, но Серегин и не ждал приглашения. Широко распахнув дверь, он шагнул через порог и, расплывшись в недоброй улыбке, объявил:
– Господа экзекуторы, я по ваши души!
– Ну, нет! – воскликнул в ответ на его заявление самоуверенный Холмогоров, выхватывая при этом из наплечной кобуры пистолет.
– Положи на место, – строго приказал ему Андрей. – Ты разве не помнишь, что меня убивать нельзя?
– Я могу тебя ранить, – предупредил комиссар.
– А вдруг мой ослабленный организм не выдержит мучений и я погибну от болевого шока? – возразил Серегин. – Если хочешь вскоре стать директором своего вонючего Агентства, делай, что я скажу. Второй диск я отдам, только если ты проявишь ко мне полную лояльность. Иначе тебя придется вообще ликвидировать, чтобы не путался под ногами. Как тебе альтернатива?
– Что ты можешь после целого месяца шоковой терапии?! – нервно поинтересовался сидящий напротив агента Петров.
– Комиссар, прострелите доктору колено, – нежнейшим голосом попросил Андрей.
Холмогоров послушно направил ствол пистолета на ногу врача. Доктор сначала побледнел, а затем покрылся крупными каплями пота.
– Не надо! – испуганно выкрикнул он, пытаясь при этом отодвинуться к дальней стене кабинета вместе со стулом.
– Не надо, – обращаясь к агенту, приказал Серегин. – Забудем о взаимном недоверии, господа. Давайте-ка лучше начнем конструктивную беседу. Сколько в нашем городе честных людей?
– Странный вопрос, – приходя в себя, буркнул доктор.
– А пулю в колено? – поинтересовался Андрей.
– Вы уточните, – поспешно исправился Петров. – «Честный человек» – слишком общее понятие.
– Уточняю, – Серегин кивнул. – Кто еще, кроме меня, помнит правду о полете к Плутону?
– Таких людей много, но все они мои соратники, а значит, стоят по другую сторону воздвигнутых вами баррикад, – ответил вместо профессора Холмогоров. – Что же касается членов экипажа, то они не помнят о полете ровным счетом ничего. Их наружную оболочку стерли, а изначальную память снабдили воспоминаниями, которые в точности соответствуют содержанию многочисленных публикаций в прессе. Вы несколько раз облетели далекую планету, сделали массу снимков и провели ряд научных экспериментов. Затем вернулись в ореоле героев дальнего космоса на Землю и занялись обычными делами. Майков и Безбородов продолжают летать. Павленко и Коптева работают в центре подготовки космонавтов. Доктор Разумовский погрузился в подготовку к защите диссертации. Зайчик ушла в частный бизнес и занялась совершенствованием информационных технологий… А вы, господин Серегин-Субботин, отправились в длительную экспедицию по Амазонке…
