— Воспринимаю эти слова как неудачную шутку. Надо будет, ты все сдашь. Даже отца родного. Сам понимаешь, взяли тебя без свидетелей, допрашивают без протокола. Никакими процессуальными формальностями я не отягощен. Налью сейчас кипятка в тазик, и буду там твой елдак полоскать. Когда с него последняя шкурка слезет — иначе запоешь. Есть и другие способы развязывать язык, сам знаешь. А если перестараюсь, тоже не беда. Ты ведь, кроме уголовки, никому не нужен. Найдут завтра на свалке твой изувеченный труп — и перекрестятся от радости. Одной паршивой гадиной в этом мире меньше стало. Поэтому не зли меня. Ты расколешься еще прежде, чем сюда заявятся мои дружбаны, которые с тобой цацкаться тем более не станут. Да и вопросик у меня имеется самый что ни на есть безобидный.
— Интересно будет послушать, — пробубнил Ухарев.
— С какой целью осенью прошлого года ты ночью проник в здание психиатрической клиники, расположенной на улице Сухой?
— Вопросик и в самом деле плевый. — Ухарев, выискивающий в словах Донцова какой-нибудь подвох, от умственного напряжения даже засопел. — При тех делах, которые ваша контора на меня вешает, это просто детская шалость… Не думал даже, что тот случай когда-нибудь всплывет.
— В это заведение людей силком доставляют. А ты сам полез. Вот и хочется знать, какой ты там интерес имел.
— Какой интерес может иметь в чужой хате человек моей специальности… Наняли меня. За хорошие денежки. Вальта одного убрать. Но дело не выгорело.
— Об этом потом… Какого конкретно вальта? Расскажи подробнее.
— Я его паспортными данными не интересовался. Мне схему дали. И номер палаты. Пришить его, говорят, проще простого. Он и так не жилец на этом свете.
— Как ты проник в здание?
— На первом этаже окно в столовке было не заперто. По-моему, третье слева от угла. А внутри я отмычками действовал.
— Этими? — Донцов продемонстрировал один из своих трофеев.
— Ими, родимыми, — признался Ухарев. — Ручная работа, оружейная сталь.
— А как мимо дежурной медсестры пройти собирался? — продолжал допрос Донцов.
— Припугнул бы ее. Но без всякого насилия. Такое было пожелание.
— Еще какие-нибудь пожелания у заказчиков были?
— Дай подумать… Стрелять надо было в сердце, и только в сердце. Никаких контрольных выстрелов… И еще предупреждали, что следить за мной будут. От первой минуты и до последней.
— Каким образом?
— Вот это я не знаю. На пушку, наверное, брали. Никакой слежки за собой я как раз и не заметил.
— Заказ через кого получал?
— Через братву, как обычно. — Ухарев скривился, как бы заранее предчувствуя крупные неприятности (хотя и так вляпался — дальше некуда). — Не надо бы, начальник, об этом…
— Надо. Выкладывай фамилии, клички, приметы.
— Я с ними особо не якшаюсь. Встретились, разошлись… В тот раз со мной такой здоровый бугай базарил. Еще заячья губа у него. Зовут, кажется, Медиком. Второй пожиже — Ганс. Усики фашистские носит. Но в последнее время их что-то нигде не видно.
— А когда братва у заказчика деньги брала, ты разве не ходил позырить? — Вопрос был задан как бы между прочим, хотя ответ на него интересовал Донцова больше всего.
— Ходил, конечно, — не стал упираться Ухарев. — У нас так заведено. А вдруг мне личность этого фраера знакома. Правда, близко не подваливал. Издали зенки пялил.
— Опиши мне заказчика.
— Какая-то макака желтомордая. Китаец или узбек. Годами молодой. Особых примет никаких. Он мурло свое косоглазое все время в шарф прятал… Но тебе, начальник, я как на духу скажу. Авось и зачтется. На самом деле это баба была. Или девка. Хотя и переодетая под мужика.
— Почему ты так решил?
— Не держи меня за лопуха. Я бабу в любом обличье опознаю. Даже китайскую.
— Где схема, которую ты получил перед походом в клинику?
— Сжег к чертовой матери. Мы архивы не заводим.
— Почему ты не выполнил задание?
— Честно сказать, заблудился. Темно. Клиника огромная. Все коридоры одинаковые. Шастал, шастал, а потом на какую-то дрючку напоролся. Она хай подняла до небес. Прибежал амбал с дубинкой. Пришлось его пугнуть из пушки. Уходил опять через столовку. Окно за собой притворил.
— А что киллеру бывает, если он заказ не выполнил?
— Неприятности бывают… Мою долю братва отобрала и еще по шее накостыляла. Но, поскольку заказчик никаких претензий не предъявил, скоро все заглохло.
— Сколько тебе в тот раз перепало?
— Тысяча баксов, как и сейчас. Только те настоящие были. — Ухарев вздохнул. — Хотя сначала мне они не понравились. Все новенькие, одной серии и номера друг за другом идут. Потом в одном обменнике у знакомой проверил — подлинные. Пусть Медик и Ганс ими подавятся!
В это время лязгнула входная дверь, и в прихожей послышался топот многих ног.
— Вот и прибыли за тобой архангелы небесные, — сказал Донцов. — Отдохнешь пока на шконке. Если что-нибудь интересное вспомнишь — просигналишь мне.
Противоестественное чувство зависти к этому давно утратившему человеческий облик существу вдруг охватило его.
