– Да, конечно. В доказательство я уже представила суду старый советский паспорт мужа с его фотографией.
– Почему же он приехал в Харбин под чужой фамилией?
– Он был в прошлом партизан, был в отрядах Тряпицына, и я думаю, что он боялся появиться на Дальнем Востоке под своей настоящей фамилией.
– Он говорил вам об этом?
– Нет, не говорил. Я так думаю.
– Он приехал в Николаевск из Благовещенска?
– Да. Это он много раз говорил мне. Да я это и сама знаю, потому что, когда я с ним приехала после николаевских событий в Благовещенск, он встретил много своих знакомых и делился с ними в моём присутствии воспоминаниями о том, как они брали Благовещенск в 1918 году.
– Действительно ли ваш муж, Михаил Фролов, приказал добить вашего раненого брата в Николаевске?
– Я думаю, что это правда… я уверена, что это правда…
– Как же вы могли жить с убийцей вашего брата?
Тамара пошатнулась, схватилась за барьер. Сказала тихо:
– Я не знала этого. Я узнала об этом только здесь, в Харбине. От матери, которая умерла в тот же день, взволнованная, что я пятнадцать лет жила… была замужем за человеком, который… убил моего брата. Моей матери роль этого человека была известна точно. Но я не знала…
– Фролов приказал убить и вашего отца?
Тамара истерически зарыдала. Прошептала сквозь слезы:
– Я не знаю. Мама предполагала, что да… что раз он увёл отца, то он и убил его.
– Действительно ли он увёл вашего отца?
– Да. Это я помню хорошо. Фролов при мне увёл моего брата. Он же, тоже при мне, увёл моего отца.
– Сколько вам было в то время лет?
– Шестнадцать.
– Как вы думаете – мог ли ваш муж принимать участие в тех зверствах, которые проделывал Тряпицын?
– Раньше я думала, что нет, не принимал. Теперь я уверена, что да, принимал.
– Почему же вы изменили своё мнение?
– Вы уже знаете из моих показаний, при каких обстоятельствах Фролов увёз меня из Николаевска. Он уговорил меня, что всегда был против зверств Тряпицына. Я была очень молода, я поверила ему. Но я помню хорошо, что партизаны боялись Фролова и считали, что он ближайший помощник Тряпицына. Суду представлена фотография, на которой Фролов и другие командиры партизан сняты с Тряпицыным. Это могло быть только потому, что Фролов был одним из доверенных лиц Тряпицына. Поэтому он не мог не участвовать в том, что делал Тряпицын.
– Вы уверены в этом? Почему же вы не думали этого, когда были замужем за Фроловым пятнадцать лет? Разве вы никогда не требовали у него объяснений по поводу этой карточки?
– Он никогда не показывал мне этой карточки. Я увидела её впервые только теперь, когда мне её предъявили в полиции. Он прятал карточку от меня. У него был особый секретный портфель на замке. Я не могла его открывать. Фролов говорил, что в этом портфеле партийные тайны. Теперь именно в этом портфеле полиция и нашла карточку.
– Скажите, обращался ли Полунин к вам в день убийства Фролова за каким-нибудь советом? Разговаривал ли он с вами? Говорил ли он вам, что намерен убить вашего мужа?
Тамара побледнела ещё больше, потупилась. Подняла голову.
– Он ничего не говорил мне о своих намерениях. Он только спросил, хочу ли я вернуться к мужу после того, что произошло. Я сказала, что нет. Он вызвался сообщить об этом Фролову. И уехал. Больше он ничего мне не говорил.
– Вам не приходило в голову, что Полунин хочет убить вашего мужа?
– Конечно, нет. Я была в ужасном состоянии… в соседней комнате лежало мёртвое тело моей матери. Могла ли я думать о чём-нибудь другом? Так сложилось, что наша встреча через пятнадцать лет стоила жизни моей матери…
Тамару отпустили, и она, сгорбившись и плача, опустилась на скамью для свидетелей.
Допросили и Ольгу и Надю. Но они ничего существенного к предварительному следствию добавить не могли. Они только подтвердили, что, по словам покойной матери, именно Фролов был несомненным убийцей ее сына Леонида, что он же арестовал Николая Ивановича и он же приказал Тамаре прийти к нему в партизанский штаб.
Бывший поручик Наконов, в прошлом начальник Полунина ещё в Благовещенске, подтвердил все показания Полунина о кровавой деятельности Фролова в этом городе. Наконов очень точно и подробно перечислил, кого и при каких обстоятельствах убил Фролов.
Несколько свидетелей-благовещенцев дополнили рассказ Наконова разными подробностями. Один из них очень хорошо знал историю с убийством китайца-лавочника и даже гнался за Фроловым вместе с милиционерами, когда тот убегал после убийства.
Три жителя Николаевска, пережившие тряпицынское время, подтвердили роль Фролова в штабе партизан и в предъявленной им защитником Морита карточке – группе партизан – сразу указали на Фролова. Один из этих свидетелей рассказал, что он лично обращался к Фролову с просьбой пощадить сына, который сидел на гауптвахте, арестованный партизанами. Фролов обещал освободить арестованного, но ночью мальчика расстреляли. Когда отец, не знавший о смерти сына, пришёл на следующий день в штаб и снова просил Фролова об освобождении, тот ушёл в другую комнату, затем вернулся и сказал:
