Горький Максим
Враги
СЦЕНЫ
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
Бардин, Захар, 45 лет.
Полина, его жена, под 40 лет.
Бардин, Яков, 40 лет.
Татьяна, его жена, 28 лет, актриса.
Надя, племянница Полины, 18 лет.
Печенегов, генерал в отставке, дядя Бардиных.
Скроботов, Михаил, 40 лет, купец, компаньон Бардиных.
Клеопатра, жена его, 30 лет.
Скроботов, Николай, брат его, 35 лет, юрист, товарищ прокурора.
Синцов, конторщик.
Пологий, конторщик.
Конь, отставной солдат.
Греков, Левшин, Ягодин, Рябцов, Акимов, рабочие.
Аграфена, экономка.
Бобоедов, ротмистр.
Квач, вахмистр.
Поручик.
Становой.
Урядник.
Жандармы, солдаты, рабочие, служащие, прислуга.
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
Сад. Большие, старые липы. В глубине, под ними, белая солдатская палатка. Направо, под деревьями, широкий диван из дерна, перед ним стол. Налево, в тени лип, длинный стол, накрытый к завтраку. Кипит небольшой самовар. Вокруг стола плетеные стулья и кресла. Аграфена варит кофе. Под деревом стоит Конь, куря трубку, перед ним Пологий.
Пологий (говорит, нелепо жестикулируя). ...Конечно, ваша правда, я человек маленький, жизнь у меня мелкая, но каждый огурец взращен мною собственноручно, и рвать его без возмездия мне я не могу разрешить.
Конь (угрюмо). А твоего разрешения никто и не просит.
Пологий (прижимая руку к сердцу). Но позвольте! Если вашу собственность нарушают,- имеете вы право просить защиты закона?
Конь. Проси. Сегодня огурцы рвут, а завтра головы рвать будут... Вот тебе и закон!
Пологий. Однако... это странно и даже опасно слышать! Как же вы, солдат и кавалер, можете пренебрегать законом?
Конь. Закона - нет. Есть - команда. Налево кругом марш! И - ступай! Скажут - стой! Значит - стой.
Аграфена. Вы бы, Конь, не курили здесь вашу махорку, от нее лист на деревьях вянет...
Пологий. Если бы они с голоду,- это я понимаю... Голод может объяснить многие поступки; можно сказать, что все подлости совершаются для утоления голода. Когда хочется кушать, то, конечно...
Конь. Ангелы - не едят, а сатана против бога пошел все-таки...
Пологий (радостно). Вот это я и называю озорством!..
(Идет Яков Бардин. Говорит негромко и как бы сам прислушивается к своим словам. Пологий кланяется ему. Конь небрежно "отдает честь".)
Яков. Здравствуйте. Вы - что?
Пологий. К Захару Ивановичу с покорной просьбой...
Аграфена. Жаловаться пришел. У него этой ночью фабричные ребята огурцы украли.
Яков. А-а... Это нужно сказать брату...
Пологий. Совершенно верно... я к ним и направляюсь.
Конь (ворчливо). Никуда ты не направляешься, а стоишь на одном месте и ноешь.
Пологий. Я вам, думается, не мешаю. Если бы вы газету читали или что другое, то, конечно, я бы вам мешал.
Яков. Конь, подите сюда...
Конь (идет). Крохобор ты, Пологий... кляузник!
Пологий. Вы совершенно напрасно произносите эти слова... Язык дан человеку для вознесения жалоб...
Аграфена. Да перестаньте, Пологий... точно вы не человек, а комар...
Яков (Коню). Что он тут, а? Ушел бы...
Пологий (Аграфене). Если слова мои беспокоят ваше ухо, но сердца не трогают,- я замолчу. (Идет прочь и, прохаживаясь по дорожке, щупает рукой деревья.)
Яков (смущенно). Что, Конь, я, кажется, вчера опять... обидел кого-то?
Конь (усмехаясь). Было. Это - было.
Яков (прохаживаясь). Гм... удивительно! Почему пьяный я всегда дерзости говорю?
Конь. Бывает это. Иной раз пьяные люди лучше трезвых, храбрее. Никого не боится, ну и себя не милует... У нас в роте унтер-офицер был, трезвый подлиза, ябедник, драчун. А пьяный - плачет. Братцы, говорит, я тоже человек, плюньте, просит, мне в рожу. Некоторые - плевали.
Яков. А с кем я вчера говорил?
Конь. С прокурором. Сказали ему, что у него деревянная голова. Потом о директоровой жене сказали прокурору, что у нее любовников много.
Яков. Ну, вот... а какое мне дело до этого?
Конь. Не знаю. Еще вы...
Яков. Хорошо, Конь, довольно... а то окажется, что я всем что-нибудь сказал неприятное... Да, вот какое несчастье - водка... (Подошел к столу и смотрит на бутылки, наливает большую рюмку, маленькими глотками высасывает ее. Аграфена, искоса глядя на него, вздыхает.) Вам немножко жалко меня, а?
Аграфена. Очень жалко... такой вы простой со всеми - точно и не барин...
Яков. А вот Конь никого не жалеет, он только философствует. Чтобы человек задумался, его надо обидеть - так, Конь? (В палатке раздается крик генерала:
"Конь! Эй!" Вас сильно намучили, оттого вы и умный?
Конь (идет). Я как увижу генерала, то сразу дураком становлюсь...
Генерал (выходит из палатки). Конь! Купаться, живо!
(Идут в глубину сада.)
Яков (сел, качается на стуле). Моя супруга еще спит?
Аграфена. Уже встали. Купались.
Яков. Так вам меня жалко?
Аграфена. Вам бы полечиться.
Яков. Ну, налейте мне немножко коньяку.
Аграфена. Может, не надо, Яков Иванович?
Яков. А почему? Если я не выпью однажды,- это ничему не поможет.
(Вздохнув, Аграфена наливает коньяку. Быстро идет Михаил Скроботов, возбужденный; нервно теребит острую черную бородку. Шляпа - в руке, и он мнет ее пальцами.)
Михаил. Захар Иванович встал? Нет еще?
