— Хм, непростой вопрос, — Гленард задумался. — Тебе нужен именно человек?
— В каком смысле?
— Адельхарт ан Стеркокс.
— Глава столичных бьергмесов? — удивился Император.
— Умный, честный, верный тебе и Империи, пользуется уважением и среди людей, и среди нелюдей, благородного происхождения, всё-таки эдль. И в коммерческом таланте ему никак не откажешь.
— Интересная мысль, — Император задумался. — Он подданный Империи или короля Тарстена?
— Подданный Империи. Но это в любом случае не проблема. Роллена ты же в совет назначил.
— Это многим не понравится.
— Когда это тебя смущало, Славий? Ты Император, который хочет всё изменить в Империи ради лучшего будущего, а не ради недовольства в настоящем. Ты же сам хочешь, чтобы нелюдские расы играли большую роль в Империи. Так и будет. Императрица-альвийка, советник-варх, Казначей-бьергмес. Осталось только зорга назначить, скажем, Маршалом, и все расы представлены на вершине власти.
— Маршалом я и так доволен, — Славий улыбнулся, — а вот набрать зоргов в армию и Тайную Стражу, кстати, не повредило бы. Я подумаю над твоим предложением. Адельхарт хороший кандидат, хотя мне он до этого в голову не приходил. В любом случае, решение нужно принимать быстро.
— Если тебе потребуется любая моя помощь, я всегда рад тебе помочь, Славий. И спасибо, что помог в этой игре с герцогами.
— Я был убедителен? — Император рассмеялся.
— Даже я почти поверил, а Аррикумма съел всё, словно землянику. Железный Гленард отказывается признаваться, и только старый друг, взывая к его совести и благополучию семьи, добивается признания и раскаяния. Отлично получилось!
— Спасибо! Ладно, мне пора во дворец. Моя семья тоже нуждается во внимании. Заходи чаще, хоть каждый день.
— Обязательно, Славий! Привет Ниаре и Катарине.
— Передам, спасибо. И ты тоже своим передавай.
— Непременно.
Из всех земель Империи Хортия наиболее люба мне. Посудите сами: невероятно красивые просторы, где виноградники сменяются оливковыми рощами и пшеничными полями. Великолепные вина, прекрасная еда (о, какие здесь копченые окорока!), приятные люди, расслабленная обстановка. А какие здесь девушки! Черноволосые, красивые, любвеобильные, свободолюбивые и совсем не стеснительные. Одно плохо — вспыхивают они ярким пламенем не только на перине, но и вообще по любому поводу, даже самому незначительному, а кривые ножи, которые каждая из них носит на поясе, пускают в ход, не раздумывая, и с большим умением.
— В кои-то веки, — заметила Миэльори, — мы не охотимся на чудовищ. Никаких тайн и загадок. Есть трупы, и есть человек-убийца. Пусть и титулованный.
— Погоди, принцесса, — Гленард усмехнулся. — Кто знает? Если мы в поисках чудовищ натыкаемся на людей-убийц, не наткнемся ли мы в поисках человека-убийцы на чудовищ? Да и с тем, кто является убийцей, и были ли вообще убийства, всё ещё совсем не ясно.
— Ну, как же, Гленард? Есть трупы, есть свидетели, есть очевидный подозреваемый. Даже мотив есть. Чего сомневаться?
— Когда хочешь кого-то обвинить в таком, сомневаться стоит всегда. Тем более, когда речь идет о герцоге Империи, и герцоге уважаемом. А что касается чудовищ… Весь мой жизненный опыт говорит о том, что порой чудовища ничем не хуже людей, а люди ничем не лучше чудовищ. Вот тебя, например, я в свое время тоже чудовищем считал.
— И справедливо, — альвийка помрачнела. — Я, оглядываясь назад, тоже себя считаю чудовищем.
— Люди меняются. Хорошие люди превращаются в чудовищ, а чудовища в хороших людей. И даже хорошие люди способны на чудовищные поступки в сложных обстоятельствах.
— Согласна. Это уже Аркентар? — она указала на город, лежащий в долине перед ними.
— Он, — кивнул Гленард. — Я был здесь всего один раз, много лет назад, но ошибиться невозможно.
Они, а вслед за ними и Крейган с Галхаром, спускались по широкой дороге, извивавшейся по склону высокого каменистого холма. Лошади ступали неспешно и аккуратно. То ли конец зимы, то ли начало весны — несмотря на это, солнце ощутимо пригревало, и Гленард давно скинул шерстяной плащ и наполовину расстегнул дублет.
