В общем, подписку о сотрудничестве он дал – правда, без радости, а с обреченностью неотвратимого, но меньшего зла. Теперь он носил оперативный псевдоним «Шахтер». Почему? Внешне походил на альпийского гнома. А гномы и есть шахтеры.
– Еще несколько моментов хочу уточнить по переходу через границу, – сказал я.
– К вашим услугам, – кивнул головой Распопов.
Он подробно расписал маршрут перехода, сказав, что проводник был из самых надежных.
– Что вы знаете о нем? – осведомился я.
– Он о себе не распространялся. У него вся родня в пятом колене занималась контрабандой и прочими лихими делами.
Описал он внешность подробно. Назвал имя, на которое откликался проводник – Порфирий Порфирьевич. Имя родное, сто процентов. Примерно очертил район его проживания. И еще выложил пару поисковых моментов, так что установить личность лиходея нам теперь было вполне по силам.
Прикинув все расклады, я обрадовал Фадея:
– Готовься в командировку.
– Далече? – поинтересовался он.
– На Украину. Поедем с тобой, друг мой ситный, галушки трескать.
– Без горилки не идет.
– Будут нам и галушки. Будет и горилка. Будет и проводник через границу…
Глава 3
Гудело и трясло в салоне самолета немилосердно. В квадратном окошке транспортного «Р-5», принадлежавшего погранвойскам, мелькнул и утонул в низкой облачности подмосковный аэродром НКВД Быково.
Фадей тихо чертыхался весь полет. Самолеты он не любил. Хотя это мягко сказано. Отчаянный, не ведавший страха рубака-кавалерист до дрожи боялся летать.
Вместе с нами следовали к новому месту службы два молоденьких, говорливых и веселых командира погранотрядов в ладной, тщательно отутюженной форме. Вчера они побывали в Главном управлении погранвойск. Теперь у одного сиял на груди новенький орден «Красного Знамени». А другой был повышен в звании.
– За что отметили? – спросил Фадей.
– Да было дельце в Средней Азии, – сказал орденоносец. – Банду прихлопнули из Афганистана.
– Чего, до сих пор лезут? – сочувственно произнес я, оторвавшись от окошка и откинувшись в мягком кресле.
– Конечно. Лезут убивать, грабить и баламутить народ. Но мы их ждем с горячим приемом.
– Теперь у вас западная граница впереди. Там расклады иные, – отметил Фадей.
– Да какие расклады, – отмахнулся пограничник. – Граница везде одинаковая – контрольная полоса, через которую мимо нас никто не пройдет. Пусть хоть всей Европой навалятся.
– Молодцы, – восхитился Фадей. – Боевой дух на уровне.
– А как же иначе!.. А вы какими судьбами на Украину?
– Так вареники там хороши, – засмеялся Фадей. – А еще охота с рыбалкой. Вот и будем охотиться. И удить.
– Ну, тогда удачи, – усмехнулся орденоносец, сворачивая разговор в другую сторону. Он понимал, к какому ведомству относятся двое в штатской одежде. И знал, что с такими спутниками лишние вопросы неуместны, а то и чреваты.
Летели мы долго, с одной промежуточной посадкой для дозаправки. Пограничники выставили бутылочку грузинской чачи – виноградной водки крепостью градусов семьдесят. Хорошая вещь, качественная. Но мы с Фадеем только пригубили. Не до чачи сейчас. Нам нужно по-быстрому разобраться с распахнутым окном на границе. Хоть наши попутчики и утверждали, что граница на замке, только нет таких замков, к которым не отыщется отмычка.
На аэродроме нас ждал видавший лучшие времена легковой «Форд» с молчаливыми водителем и сопровождающим сержантом НКВД. Мы сердечно распрощались с попутчиками. Ребята мне понравились своим веселым нравом и боевым куражом.
Через час мы пили чай в кабинете начальника областного УНКВД. Это был плотный, короткостриженый мужчина с буденновскими усами и бакенбардами, его речь была мягкая и сглаженная. Тут же присутствовали его заместитель по агентурной деятельности и оперативник, отвечающий за границу.
Нас приняли с видимым радушием и скрытой настороженностью. Все же товарищи из самой из Москвы, с полномочиями. Такие визиты могут закончится чем угодно – и повышением, и разжалованием, и даже арестом. Поэтому лучше разбиться в лепешку, но выполнить руководящие указания.
– Эти чертовы каналы перехода, – нервно провел пальцем по шраму на своем подбородке оперативник по границе лейтенант Стасов – крепкий, статный, лет тридцати, уверенный в себе. – Один не успеваем прикрыть, как другой уже появился. Население тут давно контрабандой кормится. Некоторые по двадцать лет шастают туда-сюда. Все лазейки знают. Ловим. Судим. И вот опять.
– Недоработка ваша, – указал я.
– С одной стороны, да, – заметил полноватый, в возрасте, заместитель по агентурной работе капитан госбезопасности Жаров. – Но мы не всесильны. Под каждым кустом пограничника с собакой не спрячешь. Хотя это мелочи по большому счету. Единичные случаи. Вы не представляете, что здесь еще в начале тридцатых творилось!
– Очень даже представляю, – усмехнулся я. – Была не граница, а проходной двор.
– Как и по всей стране. Но, прошу учесть, именно отсюда, по нашей инициативе, началось наведение порядка, – с гордостью пояснил Жаров.
А ведь его правда. В моем сейфе лежит копия докладной 1932 года в ЦК от тогдашнего наркома Ягоды.
